Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса
— Последняя фраза пока твоё объяснение, — сказала я. — Так и отметим.
— Мне нужно точное распределение. Не оправдание.
Я развернула к ней протокол. В нём действия стояли не одним абзацем, а отдельными строками: подтверждено документом, сообщено участником, требует проверки.
— Твоя строка останется твоей, — сказала я. — И чужой поступок в неё не запишут.
Сабина прочла таблицу до конца и подписала.
У двери она остановилась.
— Значит, только в этом мы совпали?
— В требовании называть действия точно.
— Остальное не изменилось?
— Нет.
Она кивнула, будто впервые получила от меня ответ без места для будущей версии.
— Не вычёркивай мою строку, Жанна.
— Не вычеркну. И чужими строками её не заменю.
Глава 30. Бумажные карточки
Первая бумажная карточка прожила три минуты, прежде чем Ада перечеркнула её номер.
— Почему?
— Написала БК-ООI вместо БК-001.
Нонна посмотрела на три последние знака.
— Это не ошибка. Это международная версия.
— У нас нет международной версии.
— Поэтому перечёркивай.
Испорченную карточку не выбросили. Ада написала причину, поставила время и убрала лист в отдельный конверт. Если номера шли подряд, исчезнувший номер потом выглядел бы интереснее любой ошибки.
Защищённую систему перестраивали уже несколько дней. Демьян разрешил открыть расписание и контакты действующих заказов, но новые мерки, описания тела и результаты примерок мы туда пока не вносили. Фотографий не делали. Каждая новая клиентка получала номер бумажной карточки. Имя и телефон оставались в отдельном журнале у Ады, а на листе для конструкторской стояли только номер, мерки и рабочие замечания.
Я не называла бумагу безопасной. Бумагу можно потерять, подменить, сфотографировать или оставить под чашкой. Просто сейчас у неё не было внешней ссылки, временного администратора и кнопки «выгрузить всё».
Пустые карточки Ада получила по описи. Заполненные листы складывали в дневную папку, а затем относили в архив. Сейф открывался двумя ключами: моим и Нонниным. По отдельности они не работали.
— Если я уйду на обед, вы ничего не спрячете, — сказала Нонна.
— Возвращайся.
— Очень гибкая система.
— Ты сама хотела две подписи.
— Подписи можно поставить после супа.
К началу приёма на стойке лежали карандаши, ластик, линейка и журнал номеров. Ручкой писали номер, время и подписи. Мерки оставляли карандашом, а исправления подтверждали и датировали.
Ада прикрепила к монитору записку: «Искать руками».
Через полчаса она сняла её, потому что записка закрывала расписание.
Первой пришла Тамара Павловна. По телефону ей назвали номер БК-006. Она достала из сумки сложенный лист и положила перед Адой.
— У меня БК-009.
— Девять ещё никому не выдавали.
— Значит, я первая.
Ада развернула лист. Последняя цифра действительно напоминала девятку. Я посмотрела через её плечо.
— Это шесть, если держать правильно.
— Я держу правильно для себя, — сказала Тамара Павловна. — Вы мне номер для упражнений на вращение дали?
Ада нашла запись в журнале соответствия и показала строку. БК-006, время звонка, последние цифры телефона. Всё совпало.
— Напишу крупнее, — сказала она.
— Напишите словами «шесть». До букв я ещё не дошла.
Пока Ада оформляла приём, Тамара Павловна заполняла короткий лист о том, что мешает в обычном белье. В строке «где давит» она написала «слева», посмотрела, перевернула лист к себе и приписала: «Моё слева, если смотреть изнутри».
— А бывает другое? — спросила Ада.
— Врач однажды записал наоборот, потому что смотрел на меня. С тех пор я уточняю.
Она перечитала приписку.
— Нет, это никто не поймёт.
Зачеркнула свою фразу одной линией и написала: «Под левой грудью со стороны моего сердца».
— Теперь поймут? — спросила она.
— Конструктор поймёт, — сказала я.
Нонна прошла мимо с пачкой чистых листов.
— Главное, не называйте карандаш цифровой трансформацией. Я запрещаю.
— А как называть? — спросила Тамара Павловна.
— Карандашом. Он переживёт.
В приёмной зазвонил телефон. Ада записала новый номер на отдельном листке, потом не смогла найти карточку женщины, которая уже приехала и ждала у окна. Карточка оказалась в дневной папке под разделителем «выдано», хотя Ада искала в «возвращено». Мы потеряли четыре минуты, дважды открыли журнал и один раз обвинили дырокол.
— В компьютере я бы нашла по фамилии, — сказала Ада.
— В прежнем компьютере по фамилии могли найти люди, которых мы не приглашали, — ответила Нонна.
— Я не жалуюсь.
— Тогда это рабочая интонация?
— Да.
— Похожа на жалобу. Очень удобно.
К одиннадцати карандаш перекочевал из конструкторской в примерочную, ластик нашли у телефона, а на карточке БК-004 отпечаталось слово с предыдущего листа. Мы положили между бланками плотные разделители. Бумажная система не становилась умнее от хороших намерений. Ей требовались руки, порядок и место на столе.
Тамара Павловна пришла не за готовой моделью. Она много лет покупала бюстгальтеры по объёму большей груди. На меньшей чашка собиралась складкой, бретель сползала, и продавцы советовали затянуть её короче. Тогда спинка уходила вверх, а под левой грудью начинал давить край.
В первой примерочной она сняла блузку и осталась в своём белье. Левая чашка была заполнена плотно, у верхнего края оставалась красная полоса. Правая отходила от тела. Правое плечо было ниже, но не настолько, чтобы одна короткая бретель исправила всю посадку.
— Снимать? — спросила она.
— Да. Я отвернусь, пока наденете макет.
— Я уже пять магазинов обошла. Моей скромности хватило на первые два.
— Всё равно отвернусь.
Она надела хлопковый макет, застегнула его спереди и повернула застёжку назад. Я помогла только расправить пояс, спросив разрешение.
На Тамаре Павловне сразу стало видно, почему прежние советы не работали. Левая грудь требовала большей глубины чашки. Справа дело было не только в объёме: бретель начиналась слишком близко к краю плеча, а боковая деталь тянула пояс по диагонали.
Я провела пальцем под нижним краем.
— Здесь давит?
— Пока нет.
— Поднимите руки.
Она подняла. Левый край впился сильнее, справа появилась пустота. Спинка поползла вверх.
— Вот теперь узнаю родного врага, — сказала Тамара Павловна.
Я ослабила бретели до одинаковой рабочей длины. Нонна стояла за ширмой с карточкой и записывала изменения. Мерки мы не называли вслух в общей зоне.
Тамара Павловна сняла макет. На столе я распорола временную строчку слева и вернула его. Давление уменьшилось, но центр отошёл от тела.
— Лучше, — сказала клиентка. — Только посередине можно палец поселить.
— Палец выселяем.
Я снизила высоту центральной детали на макете и отметила новый угол. Справа забрала лишнее по верхнему краю чашки, но не стала уменьшать весь объём одинаково. Перенесла точку бретели ближе к шее и добавила
