Против течения - Наталия Романова
Спрашивается, кто меня за язык тянул? Не думала же я, что Захар Дорофеевич – мистер Грей или Грин, или как он там… Да я вообще ни о чём таком не думала, само в голову пришло, я и ляпнула.
– Скажи-ка мне, Вита… Генриховна, где ты такие фильмы греховные видела? Я пацаном был, когда оттенки гремели, девки с ума посходили, таскали нас, пришлось приобщиться к «прекрасному», – ухмыльнулся он. – Ты-то крохой совсем была… в среднюю школу едва ли ходила.
– Фильма не видела, – нервно повела я плечом.
Я вообще не знала, что существовал такой фильм. Я и половины того, что видели мои ровесники, не смотрела. Некогда было, негде, времени не хватало. Домашние дети могли проводить вечера, таращась в экран, мне же учиться нужно было, чтоб хоть какая-то надежда появилась устроить своё будущее… а пядей во лбу у меня не семь, день и ночь корпеть приходилось.
– Мы у старших девочек книжку стащили, воспитательница нашла, отругала и отобрала. У них тоже.
– Правильно сделала, – назидательно кивнул Захар.
Правильно, согласилась я. Пусть я почти ничего не помнила из произведения, только странно-болезненное чувство, от которого хотелось избавиться, и нервно чесалась пятка, а ещё жгучий интерес, поженятся ли герои. И если поженятся, отдадут ребёночка в детский дом или сами будут растить? Миллионеры детей в детские дома вроде бы не сдают…
– Пожалуй, восстановлю события в памяти, – буркнула я, разглядывая пазлы белого цвета.
Действительно, по-настоящему извращённое, прямо-таки девиантное. Перверсия так перверсия, а не кнуты и… что там ещё было-то? Память выкинула ненужный хлам из головы за ненадобностью.
– Не стоит забивать сердце бранью блудной, – прохрипел Захар, потянув на себя.
Поцелуй же, обрушившийся на меня следом, к брани блудной, похоже, не относился…
Глава 26
Глава 26
Мы целовались запредельно долго и тягуче медленно. Захар словно пробовал меня на вкус, и я ему нравилась, он смаковал, откровенно наслаждался происходящим, до тех пор, пока что-то не изменилось в воздухе.
Атмосфера начала сгущаться, сворачиваться в воронку и куда-то понесла нас с космической скоростью.
Он впивался в мои опухшие губы жадными поцелуями, такими, что я не успевала отвечать. Толком осознать происходящее – и то не выходило, как и отдавать себе отчёт в своих действиях.
От мизинцев на ногах до кончиков волос, я обратилась в трепещущей комок с одним-единственным желанием – снять напряжение, которое закручивалось во мне воронкой. Сжималось спиралью, заставляя подчиняться умелым движениям губ и рук, скользящих по моему телу.
Слышала невнятное бормотание, какофонию звуков из молитв и ругательств, настолько причудливо перемешанных, что ошалела бы от словесных конструкций, отдавай я себе отчёт в происходящем.
Толстовка слетела с меня мгновенно, как по волшебству, следом отправилась футболка. Я осталась в бюстгальтере – не слишком откровенном, но кружевном, с застёжкой впереди. Подол юбки подался настойчивым движениям мужских рук, горячих и чуть шершавых, которые подобрались к моим трусикам, точно таким же ажурным, как верх, и по-предательски влажным.
Захар неожиданно оторвался от меня, отошёл на пару шагов, окинул меня пожирающим, жаждущим взглядом, будто хищник перед прыжком на добычу. Судорожно стащил с себя лонгслив настолько обезоруживающим мужским движением, что я замерла, будто действительно жертва перед охотником. Остался в джинсах, демонстрирующих красноречивый бугор спереди, заставляя меня глубоко и часто дышать.
По всему мужскому телу прошлась слабая дрожь, как от волнения или запредельного возбуждения. Голая грудная клетка поднималась и опускалась от тяжёлого дыхания, напряжённые мышцы мелко подрагивали.
Я скользнула взглядом по накачанным рукам, проступающим грудным мышцам, ареолам сосков, по поросли коротких, тёмных волосков, убегающих вниз по упругому животу с проступающими на нём кубиками, прячущихся под пряжкой простого ремня, указывающих прямиком на то, что сейчас может произойти.
Прямо здесь. Прямо сейчас. Не сходя с места. Или сходя… неважно.
От неожиданности, ясного осознания, прострелившего стрелой помутившийся разум, я заметно вздрогнула. Распахнула глаза в страхе, отошла на несколько шагов, упёрлась спиной в стену, почувствовав структуру рельефных обоев, ворвавшуюся в сознание чем-то чужеродным.
Выставила вперёд руку в защитном жесте, второй обхватила грудь, пытаясь спрятать. Выдохнула, чтобы произнести: «нет», «не сейчас», «позже» или даже «никогда»... что угодно сказать.
Отказаться, потому что… потому что…
Сформулировать толком не выходило.
Единственное, что я отчётливо понимала, что прямо сейчас не готова.
Неправильно это как-то. Слишком скоро для меня. И слишком напористо.
Я не могла, не успевала за потоком льющейся на меня страсти… это же страсть, правильно?
– Нет, – пробормотала я, пытаясь ногой подцепить собственную футболку, отброшенную в сторону Захаром.
– Ладно, – стало мне ответом.
Он поднял обе руки вверх, показывая, что не собирается продолжать начатое, тогда как всё его тело – и я это видела и понимала отчётливо, – говорило об обратном.
В это время раздался странный звук у стены. В ужасе перевела глаза, отмечая расфокусированным взглядом вторую дверь, которую прежде не замечала, и сразу же Ольгу Борисовну, нарисовавшуюся на пороге.
– Выйди, – коротко отрезал Захар, не поворачиваясь в сторону зашедшей, глядя на меня потемневшим взглядом.
– Ой, – пискнула я, схватила футболку, толстовку, начала судорожно одеваться, вернее, пытаться, запутавшись в рукавах и горловинах. – Я пошла!
– Не ты, – заявил Захар, быстро подошёл ко мне, нацепил на меня злосчастные тряпки, оставаясь полуобнажённым.
Дверь в это время хлопнула, в кабинете мы остались одни.
– Нужно было закрыть дверь, забыл, – хрипло проговорил Захар. – Здесь два входа, чтобы чужаки не переступали порог дома, а по работе иногда нужно…
– А-а-а-а… п-ф-ф-ф, – всё, чем я смогла прокомментировать произошедшее.
С одной стороны – ничего страшного, мы взрослые люди и всё такое, с другой – ничего себе «ничего страшного»!
Позорище… стыдоба. Я будто на чужое покусилась, на то, что мне не принадлежит, никак принадлежать не может. На что я права иметь не могла.
– Побудь здесь, отдышись, – мягко улыбнулся Захар, протянул мне бутылку минералки, которую достал из ящика стола, и направился в ту дверь, что в дом вела.
Я быстренько привела себя в порядок, выскочила в смежную комнату в тщетных поисках зеркала, замерла
