Как профукать праздник. Любовь в больничной палате - Екатерина Мордвинцева

Я дочитала до конца, потом перечитала снова.

— Что там? — спросил Саша.

Я подняла на него глаза. Внутри меня бушевала буря — надежда, страх, радость, боль. Всё смешалось, и я не могла понять, что чувствую.

— Нашли обломки, — сказала я. — Не самолёт. Но что-то, что может быть с ним связано.

— И что теперь?

— Экспертиза, — я смотрела на экран. — Они не знают. Никто не знает.

Он взял меня за руку.

— Ты как? — спросил он.

— Не знаю, — я покачала головой. — Я думала, что готова. Думала, что смогу принять любую новость. А теперь...

— Что?

— Теперь я боюсь, — призналась я. — Боюсь надеяться. Боюсь, что это снова окажется ошибкой. Боюсь, что они скажут, что это не их самолёт. Боюсь, что я снова потеряю надежду.

— Надежда — это не страшно, — он сжал мою руку. — Страшно — это когда её нет.

— А если это не они? Если обломки не имеют к ним отношения?

— Тогда будешь ждать дальше, — он посмотрел на меня. — Как ждала всё это время.

— А если они? — я чувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Если они найдут их? Что тогда?

— Тогда ты узнаешь правду, — он вытер мои слёзы. — Какой бы она ни была.

— А если правда страшная?

— Тогда я буду рядом, — он поцеловал меня. — Всегда.

Я смотрела на него, и буря внутри меня утихала. Не исчезала, нет. Но становилась тише.

— Что ты будешь делать? — спросил он.

— Не знаю, — я покачала головой. — Наверное, буду ждать. Как и все эти месяцы. Ждать, когда станет известно. Ждать, когда смогу что-то понять.

— Я буду ждать с тобой, — сказал он. — Вместе.

— Вместе, — я улыбнулась сквозь слёзы.

Я положила телефон на тумбочку, рядом с красным шаром, и снова взяла его за руку.

— Знаешь, — сказала я, — я думала, что когда-нибудь придет сообщение, и я открою его, и всё изменится. Что я узнаю правду и смогу наконец успокоиться. Но сейчас, когда оно пришло, я понимаю: ничего не изменилось. Я всё так же жду. Всё так же надеюсь. Всё так же боюсь.

— Но ты не одна, — сказал он.

— Не одна, — я кивнула. — И это главное.

Мы сидели, держась за руки, и смотрели, как за окном падает снег. Где-то в городе готовились к Новому году, украшали ёлки, покупали подарки. А мы сидели здесь, в больничной палате, и ждали. Ждали чуда. Ждали правды. Ждали друг друга.

— Саша, — сказала я.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты знал. Что бы ни случилось, что бы я ни узнала, я не перестану тебя любить.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Я тоже.

— И я не перестану ждать, — я посмотрела на телефон. — Не перестану надеяться. Но я не буду больше бояться. Не буду бояться жить, любить, быть счастливой.

— Это правильно, — он поцеловал меня.

— Ты помнишь, что ты сказал в прошлом году? — спросила я. — «Я не загадываю желаний. Я просто обещаю, что сделаю всё, чтобы этот год стал для тебя лучше».

— Помню.

— У тебя получилось, — я улыбнулась. — Этот год стал лучше. Несмотря ни на что. Потому что ты был рядом.

— И буду, — он сжал мою руку. — Всегда.

* * *

Вечером пришли гости.

Ольга, Инга, Даша — они ворвались в палату с шумом, с цветами, с улыбками. Они обнимали меня, обнимали Сашу, говорили наперебой, смеялись и плакали одновременно.

— Ты как? — спросила Ольга, глядя на Сашу.

— Лучше, — он улыбнулся. — Скоро выпишут.

— Не скоро, — сказала я. — Врачи говорят, ещё неделю.

— Врачи всегда так говорят, — сказала Инга. — Главное, чтобы выписали до Нового года.

— Выпишут, — сказал Саша. — Обещаю.

— Смотри, — сказала Даша. — А то Кристина без тебя заскучает.

— Я уже скучаю, — я взяла его за руку. — Но я справлюсь.

Мы сидели в палате, и я смотрела на подруг, которые приехали, чтобы поддержать меня, поддержать его. Мы прошли через многое — через аварию, через потерю, через надежду и отчаяние. Но мы были вместе. И это было главное.

— Крис, — сказала Ольга, когда остальные вышли.

— Да?

— Ты открыла сообщение?

— Открыла, — я кивнула.

— И что там?

— Обломки нашли, — я посмотрела на неё. — Не самолёт. Но что-то, что может быть связано.

— И что теперь?

— Ждать, — я пожала плечами. — Как и всегда.

— Ты как? — она взяла меня за руку. — Держишься?

— Держусь, — я улыбнулась. — У меня есть он. Есть вы. Я справлюсь.

— Ты сильная, — сказала она.

— Не сильная, — я покачала головой. — Просто у меня есть вы.

Мы обнялись, и я почувствовала, как её руки сжимают меня, как она не хочет отпускать.

— Я рада, что ты у меня есть, — сказала я.

— Я тоже рада, — ответила она. — И я всегда буду рядом.

* * *

Они ушли поздно.

Я осталась одна с Сашей, который снова уснул, устав от шума и гостей. Я сидела у его кровати, смотрела на него и думала о том, как много изменилось за этот год.

Я стала другой. Сильнее. Мудрее. Смелее. Я научилась принимать боль, не прятаться от неё, не бояться. Я научилась жить с тем, что некоторые вопросы останутся без ответов. Что некоторые потери не восполнить. Что некоторые надежды не сбудутся.

Но я также научилась любить. По-настоящему. Без оглядки. Без страха. Я научилась доверять, открываться, быть уязвимой. Я научилась быть счастливой, даже когда внутри живёт боль.

Я взяла телефон, посмотрела на сообщение от Даши, на слова, которые ждали меня. Я не открыла его снова. Не сейчас. Потом. Когда буду готова.

Я положила телефон на тумбочку, рядом с красным шаром, и взяла книгу. Чехов. «Дама с собачкой». Я открыла на последней странице и начала читать.

— «И казалось, ещё немного — и решение будет найдено, и тогда начнётся новая, прекрасная жизнь; и обоим было ясно, что до конца ещё далеко-далеко и что самое сложное и трудное только начинается».

Я закрыла книгу.

За окном падал снег, и гирлянда мигала разноцветными огоньками. Я смотрела на неё и думала о том, что жизнь продолжается. Что бы ни случилось, что бы я ни узнала, я буду жить. Буду любить. Буду надеяться.

Потому что надежда — это единственное, что остаётся, когда всё потеряно. И тот, кто надеется, не сходит с ума. Он просто живёт.

Я взяла Сашу за руку, поцеловала его в лоб и закрыла глаза.

— Спи, — прошептала я. — Я здесь. Я никуда не уйду.

Он вздохнул во сне, и я улыбнулась.