Главное не влюбиться - Татьяна Катаева
Воздуха катастрофически не хватает. Но остановиться, кажется, подобно смерти.
Это не поцелуй — это короткое замыкание. Нас бьёт электричество, и искры проходят под кожей. Ток по позвоночнику.
Я прикусываю её нижнюю губу чуть сильнее, чем нужно, и она резко выдыхает, почти стонет мне в рот, и от этого звука у меня темнеет в глазах.
— С ума сведёшь… — хриплю ей в губы.
Она только улыбается, нагло, по-своему, и снова целует первая.
Контроль летит к чёрту.
Я прижимаю её к стене, ладони скользят по мокрой коже, по спине, по талии, запоминая каждую линию, каждую дрожь. Она выгибается навстречу, будто сама просит не останавливаться.
И в этом нет ничего пошлого.
Только безумная, оголённая до нервов близость.
Как будто мы оба только что чуть не потеряли друг друга — и теперь пытаемся наверстать всё сразу.
Каждую секунду.
Каждое прикосновение.
Каждый вдох.
Ксюша отрывается от меня первая. Взгляд шальной. Почти безумный. Я сам вижу расплывчато. Мелкая падает на колени, и теперь её глаза смотрят на мой член. С таким же безумием. Я помню, как она тогда брала его в рот. Помню, что делала. И от этих только воспоминаний член нервно дёргается. Ждёт, зараза, её касаний.
— Я же тебе массаж обещала, — облизывает она губы. Пошло, дразняще. Я опускаю руку в её волосы, подталкивая ближе к нему. Терпеть сегодня нет сил.
— Ну раз обещала, тогда сделай.
И она делает. Сначала берёт его в руку, а потом приоткрывает рот и обхватывает своими пухлыми губами член.
Блаженство. Рай на земле есть. Он сейчас в этой кабинке. Между двумя любящими людьми. Ни один минет из всех, что у меня был, не сравнится с этим. Ни один секс не будет подобен нашему с ней. Я не буду ей это объяснять. Знаю, что специально дразнила меня. Я обещаю себе здесь и сейчас, что с этих пор она будет у меня единственной. А она так и не познает ласку других мужчин, потому что я останусь у неё первым и одним-единственным.
— Ксю-ша-а, — стону я, когда её язык проходит по уздечке и заглатывает весь член. Он касается её стенки, и я подвисаю ещё сильнее. Откуда такие навыки у ещё недавно бурчащей девственницы? — Да-а-а, — тяну я, когда она с каждым движением ускоряется.
В какой-то момент я теряю окончательно контроль. Хватаю её за волосы и уже в своём ритме вбиваю в её рот. Жадно, быстро, но не слишком глубоко. Не хочу сейчас портить момент её слезами. Даже если и не будет больно.
Когда достигаю максимума, прикрываю глаза и позволяю телу содрогнуться в приятной волне наслаждения. С тела будто не сперма вылетает, а душа.
Ксюша поднимается на ноги и показательно облизывает губы.
— Неплохо, неплохо, — улыбается она. — Мне кажется, я отличная ученица.
— Ты лучшая, — кладу руку на член и начинаю медленно по нему водить, чтобы не вздумал полностью расслабиться. Мы ещё не закончили. Мне надо показать ведьме, что никто ей не нужен кроме меня.
— Хм, я чемпионка мира. Я всё могу, — довольно собой заключает она. Даже не сомневался, что у неё амбиции соответствуют достижениям. Да и такая она мне больше нравится, чем замкнутая в себе и подавленная. Я рад, что в конце концов она смогла преодолеть внутренних демонов.
— Иди сюда, чемпионка, твоя очередь летать, — протягиваю ей руку, и она берёт её в свою. — Я говорил тебе, что люблю тебя?
— Говорил. Но можешь ещё сказать. Мне никогда не надоест это слушать.
— Никогда — никогда?
— Никогда — никогда.
— Я люблю тебя, — касаюсь её нежной и такой желанной плоти пальцами.
— Ах, — вырывается у неё, когда вхожу пальцами. Влажно там и горячо. — И я тебя, Кир, люблю. Очень сильно люблю, — признаётся она и прикрывает веки от наслаждения.
Потому что моя очередь её любить. Моя очередь дарить ей наслаждение. Моя очередь…
Я целую её снова и снова, медленнее, глубже, уже не с яростью, а с каким-то отчаянным обожанием, будто хочу оставить вкус её губ в себе навсегда.
Чтобы даже если весь мир рухнет — я всё равно помнил её.
Мою ведьму.
Мою девочку.
Мою свободную сестру в прошлом.
Каждое движение было не про страсть даже — про необходимость. Про то, что если сейчас не войду в неё, не прижму, не почувствую её горячую плоть, то просто сойду с ума.
Я поднял её, прижал к стене, уткнулся лбом в её висок. А потом плавно, будто она та же самая девственница, что и в нашу первую ночь, вошёл в неё. И как ни глупо, но в ней всё так же узко, как и тогда. Так кайфово.
Она дрожала. Я тоже. И в этой дрожи было больше чувств, чем в любых словах.
Но вот движения не удавалось делать плавными, нежными. Да и не хотелось. Я углублял поцелуй и силу нашего столкновения. Ксюша кусалась, царапалась и выгибалась, пытаясь оторваться от губ и сделать жадный глоток воздуха. Но я не давал. Наполнял её всюду. Собой и своей любовью.
Дикой, жадной, почти болезненной.
Такой, от которой хочется сжать человека в руках и больше никогда не отпускать.
Я знал, что дома нас ждёт серьёзный разговор с отцом. Я знаю, он будет ворчать, но в конце концов поддержит. Роль у него такая — сначала высказаться, отчитать, а потом обнять и сказать, что он всегда будет рядом.
Конечно, он скажет, что мы сильно рисковали, что нужно было сразу прийти за помощью. Что он сильно рискует репутацией. Но в конце концов он скажет — что любовь — это самая главная составляющая жизни. И без неё нельзя.
Ксюша содрогается в оргазме, кусая мою губу до крови, а я делаю ещё и ещё рывки, на максимум продлевая её кайф. А потом резко выдёргиваю из неё член и кончаю.
Вода продолжает стекать по нашим голым телам, а мы прижимаемся друг к другу и просто дышим одним воздухом. И не существовало как будто «до», не существовало «проблем». Существовала только она для меня. И это — самое важное.
Глава 46. Ксюша
Спустя четыре года
Я стою спиной к двери и смотрю в огромное панорамное окно, за которым шумит вечерний Нью-Йорк.
