Твой худший выбор (СИ) - Ольга Сергеевна Рузанова
И не успел он смириться с моими ночевками у Данилова, как последовал новый, ещё более страшный для него, удар. Денис сделал мне предложение, и вот теперь папа ведет меня к алтарю.
— Улыбайся, — повторяю я раз за разом.
— Я улыбаюсь, — шипит он сквозь зубы.
Приглашенных в зале собралось столько, что организаторам пришлось потрудиться для того, чтобы все поместились с комфортом.
Мы останавливаемся у входа и шагаем вперед, когда начинает играть музыка. Взгляды всех присутствующих прикованы к нам с папой, а я вижу только стоящего у алтаря Дениса. Высокий, статный, до безумия красивый, он смотрит на меня с такой любовью, что в моих собственных глазах тут же собираются слезы.
Пф-ф-ф... не плакать.
Я репетировала, я готова к самому счастливому моменту моей жизни.
Папа, держа спину ровно и подбородок вздернутым, ведет меня к жениху, не спеша, словно оттягивая момент, когда придет время вложить мою руку в его.
Денис, явно понимая это, терпеливо ждет. За почти год общения с моим отцом он понял, что вступать с ним в споры бесполезно. Что Рокотовская упертость не уступает Даниловскому давлению.
— Кира, ты такая красивая! — раздается в толпе тонкий голосок моей сестренки, — Это моя сестра!... Все видели? Моя!...
Я закусываю губы и смаргиваю слезы.
Наконец мы доходим до увитой белыми цветами арки. Между мной и Денисом всего метр, между моей прежней фамилией и фамилией Данилова — каких-то несколько минут.
— Береги ее, — негромко проговаривает отец, продолжая держать мою руку, — Ей всего двадцать.
— Пап....
— Артур Александрович, вы будете говорить так до ее пятидесяти лет.
— Буду! — соглашается папа кивком головы, — Кира навсегда останется моей дочерью.
— Я буду беречь и любить ее, клянусь, Артур Александрович, — повторяет Денис наверное в двухсотый раз за последний год, — Ее и наших детей.
— Ей всего двадцать.
— Папуль... — мягко высвобождаю руку и подаю ее Данилову.
Папа, не заботясь о прическе и фате, крепко обнимает меня и целует в щеку.
— Будь счастлива, дочка.
Щелкают затворы камер, мелькают вспышки, по рядам гостей идет гул умиления и тихих всхлипов, а я тянусь к уху будущего мужа и тихонько шепчу:
— С детьми ты перегнул, Денис. Чуть не спалились.
Уголки его губ дергаются, а потом он мне так же тихо отвечает:
— Все равно скоро узнают. Шила в мешке не утаишь.
Регистратор начинает свою речь, мы с Денисом смотрим друг на друга, держась за руки, а перед моим мысленным взором лицо папы, когда он узнает, что скоро станет дедом. Мне смешно и страшно одновременно, но ещё больше я хочу видеть его, когда он возьмет внука на руки. Я уверена, счастливее деда не найдется в целом мире.
Волшебный миг наступает, нас объявляют мужем и женой, Поля подносит наши кольца, а потом мы долго принимаем поздравления от наших друзей и родственников.
Море улыбок, теплых объятий и добрых слов. Целая карусель знакомых лиц.
Мои новоиспеченные свекор и свекровь, мой взбалмошный деверь, бабушка и дедушка Дениса, друзья семьи Даниловых Эйне, в чьем ресторане будет проходить наш праздник. Мои мама и папа. Артем, серьезный и строгий, держащий на зрительном поводке мою подружку Машу. Мои многочисленные родственники, подруги и друзья родителей, среди которых Греховцевы, сын и невестка нашего бессменного мэра.
Однако среди всей этой круговерти близких и знакомых я вижу только своего мужа. Его взгляд, жадный, многообещающий, держит мое внимание, не отпуская ни на секунду.
— Ты влюблен в меня по уши, Данилов, — проговариваю шепотом, сжимая его пальцы.
— Ты у меня под кожей, Данилова. Это уже не просто любовь.
Конец
