Принц ненависти - Джаггер Коул
— Потому что я знаю, что ты любил его. И как бы ты ни был зол и как бы ты ни прятался от мира, я знаю, что у тебя есть моральный компас. Я знаю, что глубоко внутри ты хороший.
— Немало людей не согласились бы с тобой.
— Ну, они ошибаются.
Я улыбаюсь, наклоняясь, чтобы мягко поцеловать её.
— Лекарства действительно нет?
Я отвожу взгляд.
— Оливер?
— Есть шанс. Маленький.
— Правда? Это здорово!
Мои брови хмурятся.
— Это очень маленький шанс. И он полностью основан на технологии секвенирования генов и исследованиях, которых у меня нет.
— Ты можешь их получить?
Я тонко улыбаюсь.
— Именно за этим твой отец и отправился.
Её брови взлетают: — Холдинговая компания?
— Kensington Gardens Limited, — тяжело вздыхаю я. — В основном, это моя старая подставная корпорация, которой принадлежит лаборатория под названием Nanosplice Biotech Incorporated. У них и есть исследования и технологии.
— Что случилось, что они больше не у тебя?
Мои губы сжимаются.
— Случился твой отец.
Она напрягается, бледнея.
— Оливер...
— Когда я был молодым и чрезвычайно глупым, я также был чрезвычайно жадным. Я хотел уклоняться от налогов, поэтому создал холдинговую компанию на имя моей тогдашней жены.
Тень пробегает по лицу Розы.
— Родители Ванессы были дипломатами, и у неё было двойное гражданство в Великобритании и Монако, где нулевая ставка налога. Я купил Nanosplice Biotech, чтобы найти лекарство от одной из самых редких болезней в истории, что не делало её высокоприбыльным предприятием, — саркастично бормочу я. — Так что вся компания работала с огромными убытками, но если бы она когда-нибудь приносила деньги в будущем, я хотел, чтобы она была на имя Ванессы, чтобы минимизировать налоговое бремя.
Я хмурюсь.
— Год спустя Ванесса сбежала с твоим отцом.
Боль глубоко прорезается на её лице.
— Господи, Оливер...
— Ты должна знать, что она никогда не была мне дорога.
Я смотрю ей прямо в глаза.
— Я серьёзно. Мы поженились, потому что были из одного «типа» старых семей. Вот и всё. У нас был Джейкоб, а затем мы практически жили раздельно.
Она сглатывает: — Зачем ты мне это говоришь?
— Потому что я вижу ревность на твоём лице, малышка.
Её рот сжимается, она хмурится.
— Вовсе нет.
— Да.
Я ухмыляюсь.
Она тоже.
— Причина, по которой я очень сильно не люблю твоего отца...
— Ты можешь использовать слово «ненавижу», если хочешь.
— Ладно, причина, по которой я, блять, ненавижу твоего отца...
Она закусывает губу.
— Это не из-за какой-то брошенной любовной драмы. Я облегчённо вздохнул, когда Ванесса ушла к нему, даже если я был в ярости от того, как легко она бросила собственного сына. Что я ненавижу в Поле, так это то, что при разводе Ванесса получила эту холдинговую компанию.
Роза морщится: — Потому что она была на её имя?
— Да. И несколько лет спустя, когда она умерла...
— Мне жаль.
— Не стоит.
Она пытается сдержаться, но я всё равно вижу дьявольскую ухмылку на её лице.
— Когда она умерла, она и твой отец были официально женаты, поэтому компания перешла к нему. К тому времени она уже много лет была закрыта. Даже сейчас она существует лишь на бумаге и на жёстком диске. Но на этом жёстком диске хранятся все исследования и модели лекарства от болезни Таркова-Тимоса.
— Где жёсткий диск?
— Это вопрос на миллион долларов. Он был в банковской ячейке в Чикаго. Но я подкупил своих людей много лет назад, и его там нет. Я предполагаю, что он достался тому, кому твой отец продал холдинговую компанию. Потому что он это сделал.
Она кивает, прижимаясь ко мне.
— Что будет, если ты не найдёшь лекарство?
— Всё будет хорошо, — лгу я. — То, что ты дала мне на днях... это дерьмовая, временная версия лекарства. Такую можно сделать даже без технологии секвенирования генов на том жёстком диске. Врач, которого я нанял в Малайзии, делает его для меня.
— Значит, ты можешь продолжать принимать его?
— Да.
Это не ложь. Я могу продолжать принимать лекарство.
Просто однажды скоро оно перестанет действовать. Это не вернёт меня с края.
— Хорошо, — тихо бормочет она.
Я ухмыляюсь: — И почему это хорошо, принцесса?
— Потому что я привыкла к твоей мрачности и ворчливости.
— Я не ворчливый.
— Верно. Ты гораздо хуже, чем просто ворчливый.
Она хихикает, наклоняясь и нежно целуя меня.
— Но мне это нравится.
Её лицо заливается румянцем.
— Как и... ты мне нравишься.
Моё сердце стучит в груди.
— Ты мне тоже нравишься.
Она ухмыляется. Но затем та же тень, которую я видел раньше, снова омрачает её лицо.
Зелёная, ревнивая тень.
— Говори, что думаешь, Роза.
Её брови хмурятся.
— Ничего.
— Чушь.
Она хмурится: — Ладно, хорошо, я думала о том, что ты был женат дважды, включая бывшую жену моего отца, что немного...
Она делает гримасу, и я вопросительно смотрю на неё.
— Ты имеешь в виду Матильду?
— Да, — рявкает она. — Я имею в виду Матильду — выплёвывает она имя.
— Ты ревнуешь.
Её лицо становится багровым, рот снова сжимается в надутые губы. Она ничего не говорит, отворачиваясь от меня на бок.
— Всё нормально.
Я усмехаюсь.
— Роза, я на двадцать два года старше тебя.
— Я знаю, — капризно бормочет она.
— Я жил.
— Очевидно.
Я ухмыляюсь. Не потому, что её злость приносит мне радость — это совсем не так. Я ухмыляюсь, потому что эта ревность — нечто большее, чем просто ревность. Не говоря уже о том, что это умилительно.
Это так же, как я бы реагировал, если бы знал, что она была замужем дважды. Или если бы какой-либо другой мужчина когда-либо прикасался к ней, блять.
Честно говоря, я впечатлён её сдержанностью, учитывая, насколько мы похожи.
— Роза, если ты ревнуешь...
— Хорошо! — рявкает она, сверля меня взглядом через плечо. — Да, я ревную, хорошо!?
— Я никогда не прикасался к Матильде.
Она напрягается.
— Мы поженились из мести. Она злилась на Пола за то, что он бросил её и двух маленьких детей — твоих сводных сестёр. Я злился на Ванессу за то, что она бросила нашего сына. — Я хмурюсь. — Был также элемент соперничества между мной и моим старым другом Ноэлем...
Я медленно выдыхаю.
— Неважно. Суть в том, что мы поженились, чтобы дать некоторую стабильность жизни нашим детям и потому что она хотела разозлить Пола. Мы спали в разных комнатах. Я буквально ни разу не прикасался к ней.
Роза всё ещё в основном отвернулась от меня. Но я вижу, как её губы растягиваются в лёгкой улыбке.
— Что касается
