Ты меня предала - Екатерина Котлярова

— В своём магазине, девочка? Конечно, — мужчина запрокидывает голову назад и хрипло смеётся.

Я, заворожённая его голосом и тем, как изменилось его лицо, замерла. Как и моё сердце. Боже мой, какой красивый мужчина. Смуглая кожа, тёмные волосы, спадающие на лоб, искрящиеся смехом серые глаза, ровные белые зубы. Я закусываю губу, когда осознаю, что не могу отвести взгляд от его лица.

— Пойдём, — перестав смеяться, в который раз берёт меня под локоть и ведёт к ряду вешалок с платьями.

Выбирает несколько платьев.

— Пойдём в примерочную, — его пальцы проходятся по моей спине и опускается на ягодицы.

— Ой, — выдыхаю, заводя руку назад и перехватывая руку Алексея. — Вы что делаете?

— Снимаю мерки? — снова этот хриплый низкий смех на ухо, шевелящий волосы на виске.

Я поворачиваю голову к Алексею и совсем не ожидаю того, что лицо мужчины окажется так близко. А уж тем более не ожидаю того, что он проведёт языком по моей нижней губе. Склонится, заставит меня застыть под взглядом льдистых глаз, в которых льдины стремительно тают, и, опалив губы, горячим дыханием, кончиком языка коснётся уголка моих губ. И медленно проведёт по нижней, будто пробуя десерт. И стоило мне вздрогнуть и дёрнуться, рука мужчины легла на поясницу, не давая отстраниться.

— Что Вы делаете? — шепчу в губы Алексея, чувствуя, как всё тело охватывает огнём.

— Блять, — сипит мужчина и резко отстраняется.

Распахивает передо мной дверь просторной примерочной и пропускает внутрь. Вещает платья на крючок и оставляет меня одну. Я без сил приваливаюсь спиной к стене и смотрю на свои красные щёки в отражении. Глаза на лице лихорадочно блестят, губы припухли, будто жадный рот мужчины долго терзал их. Я быстро провожу языком по нижней губе и тут же чувствую, как на языке разливается вкус Алексея. Сильный, яркий, вкусный.

— Боже, — выдыхаю с мучением, когда чувствую, как вновь наливается грудь. Когда вижу, как сквозь ткань платья просвечиваются соски.

Я медленно снимаю платье, складываю его на мягкий пуфик. Снимаю сапожки и тянусь к первому платью красного цвета. Надеваю, но застегнуть молнию не могу. Никак не выходит. Я вожусь с молнией минут пять, краснею от усердий. И крупно вздрагиваю, когда дверь дёргают.

— Ты выбрала, девочка? — низкий голос Алексея вновь заставляет мурашки в рассыпную кинуться по коже.

— Д-д-а-а, — заикаюсь.

— Открой, — велит.

— Сейчас. Я молнию не могу застегнуть, — влажные пальцы соскальзывают с собачки.

— Открой, — повторяет вновь, костяшками пальцев стуча по деревянному полотну.

И я не могу не подчиниться ему. Я открываю дверь и пячусь. Просторная примерочная становится крохотной, когда Алексей заходит внутрь, заполняя собой всё пространство. Тёмный взгляд мигом охватывает меня с ног до головы. А затем медленно скользит по часто вздымающейся и опадающей груди, по талии, подчёркнутой тканью, по бёдрам и открытой ноге в вырезе. Я поджимаю пальчики на ногах, когда его чёрный взгляд особо долго задерживается на них.

Выдыхаю, когда Алексей вскидывает руки и кладёт мне на плечи. Сжимает чуть и разворачивает к себе спиной. Я ловлю наше отражение в зеркале. И не могу отвести взгляд. Боже мой. Какой он огромный. Я видела многих мужчин совершенно разной комплекции, но ещё не один из них не вызывал во мне столько чувств. Таких томительных и страстных желаний, поднимающихся из самых потаённых уголков души. Я знаю, что мне следует бежать от него без оглядки. Знаю, что нельзя с ним связываться. Вижу по глазам, насколько он опасный. Жестокий. Жёсткий. Не идущий на компромиссы. Способный одним только пальцем уничтожить меня и разрушить всю мою жизнь. Но меня тянет к нему. Он манит меня, как мотылька манит свет.

Я смотрю в его чёрные глаза в отражении и чувствую, как подгибаются колени. Я не могу отвернуться. Не могу прикрыть веки и вынырнуть с глубины этого чёрного озера. На это у меня нет сил. Он будто сковал меня цепями. Связал по рукам и ногам.

Он выше меня на полторы головы. И шире в плечах в два с половиной раза. Я просто тростинка на его фоне. Тростинка на фоне многовекового дуба. Его сильные смуглые пальцы мягко ведут по спине, пересчитывают каждый позвонок. Меня начинает сильно трясти. Каждая клеточка тела отзывается на это прикосновение. Грудь снова сильно напрягается. Вновь под тканью чётко очерчиваются напряжённые соски. Грудь ноет, требуя прикосновений этих шершавых пальцев к ней. Низ живота сжимается от спазмов. И я к своему стыду и ужасу чувствую, как между ног становится влажно.

Я перестаю дышать, когда пальцы мужчины достигают задней поверхности шеи. Проводят по коротким волоскам, чуть оттягивают, заставив меня содрогнуться и всю покрыться мурашками. На губах мужчины тут же появилась улыбка. И не та кривая ухмылка, которую я видела столько раз. А довольная и тёплая улыбка.

Алексей подаётся вперёд, обнажённые лопатки тут же соприкасаются с грубой тканью его одежды. Мужчина склоняет низко голову, горбится, с шумом втягивает мой запах.

— Блять. Пахнешь, как… Блять…

Он прикусывает мочку уха и часто дышит, не отпуская мой взгляд. Он часто дышит. Крылья его носа трепещут. А я не могу даже шевельнуться. Окутанная его жаром, запахом огромного тела.

Мужчина медленно застёгивает молнию на платье, при этом прикасаясь шершавыми подушечками к позвонкам.

— Боже мой, — выдыхаю со стоном.

И могу только впиться ногтями в запястье мужчины, когда он проводит рукой по ноге в вырезе платья. Медленно задирает его вверх.

— Алексей, что Вы делаете?

Мужчина ничего не отвечает. Только глазами своими опасно сверкает. И рывком задирает платье до самой талии. Пальцами проводит по ткани трусов по развилке между бёдрами. Нажимает на клитор, срывая с моих губ хриплый стон.

— Сладкая, девочка, — сипит Алексей, прикусывая мочку уха.

— Алексей, не стоит, — прошу шёпотом, вновь ноготками царапая запястья. — Прошу Вас.

Чёрный взгляд снова захватывает в плен мой взор. Он замечает мой испуг. Рассматривает мои красные щёки. И ещё раз надавив пальцами на клитор, убирает руку из-под юбки, одёргивает платье. Кладёт руку на шею и немного сжимает, вынуждая откинуть голову ему на плечо.

— Платье нравится, девочка? — хрипит на ухо.

— Я не знаю. Я другие не мерила, — с огромным, просто титаническим трудом у меня получается собрать свои мысли в кучу.

— Это возьмём, — говорит тоном, не терпящим возражений.

Разворачивает к себе лицом и проводит большим пальцем по нижней губе.

— Пойдём, — распахивает дверь примерочной, за которой стоит Анастасия и чуть не вваливается внутрь.

— Извините, — женщина тут же