Жизнь и смерть графа Дракулы. Подлинная биография одного культурного героя - Михаил Павлович Одесский
Некоторые специалисты ставят под сомнение точность информации, сообщенной вдовой, утверждая, что рассказ «Гость Дракулы» если и восходит к изъятому фрагменту романа, то был впоследствии переработан и завершен. В любом случае в истории литературы рассказ функционировал как новое произведение о Дракуле (Vorgeschichte).
В 1912 г. в далекой России выпущена книга «Вампиры: Фантастический роман барона Олшеври из семейной хроники графов Дракула-Карди», которая (как и «Гость Дракулы») излагает предысторию событий, развертывающихся в произведении Стокера (обстоятельства появления вампиресс, обитающих в Трансильванском замке). В 1924 г. Гамильтон Дин, давний приятель Стокеров, написал и поставил инсценировку «Дракулы», которая в 1927 г. шла в Лондоне. Причем Дин «нанял медсестру, которая должна была присутствовать на спектаклях и помогать зрителям, которые реагировали на пьесу головокружением или тошнотой»[11]. В том же году «Дракула» Дина пересек океан: пьеса имела успех на Бродвее, а заглавную роль играл Бела Лугоши (Бела Бласко) – артист, родившийся в венгерском местечке недалеко от Трансильвании. Ф. Стокер, преследуя в судебном порядке знаменитый фильм «Носферату» Ф. В. Мурнау (который нарушил ее литературные права), в качестве контрпроекта передала права на экранизацию романа (собственно пьесы Дина) американской студии «Universal Pictures», которая под впечатлением бродвейского аншлага с удовольствием приобрела их. В 1931 г. началась демонстрация звукового фильма «Дракула» (режиссер – Тод Браунинг, исполнитель роли Дракулы – Лугоши).
Показ начался в Лос-Анджелесе без особого шума, так как «Universal» была на грани финансового надлома. Несмотря на медленный старт, «Дракула» (первый фильм, от которого будут отталкиваться все звуковые фильмы ужасов) захватил воображение зрителей и стал самым кассовым фильмом года для «Universal». Впервые с начала депрессии студия, которой угрожало закрытие, получила прибыль[12].
Дракула становится признанным киногероем. Параллельно создаются литературные произведения, реанимирующие Дракулу, его врагов и друзей (например, в американском романе Э. Костовой 2005 г. сюжет о воеводе-вампире пересказан по успешному рецепту «Кода да Винчи», а в России в 2001 г. издательством «Рипол Классик» опубликован игривый и игровой роман «Вампиры замка Карди», автор которого назвался Б. Олшеври-младший), комиксы и т. д.
Таким образом, стокеровский Дракула пополнил список персонажей (Голем, Тарзан, Микки-Маус, Конан и т. д.), которые эффектно иллюстрируют «смерть автора»: их похождения не имеют почти ничего общего с романами-источниками, тяготея к «сериальной», кумулятивной композиции.
Смена канала информации сопровождалась семантическим сдвигом в восприятии вампира: в массовой культуре он фигурирует на правах героя современного фольклора и оказывает воздействие на социальное пространство. В коммунистической России А. А. Богданов, политик и мыслитель, пытался трансформировать вампиризм в кровное братство представителей общества будущего. В посткоммунистической Румынии организуются туристические маршруты по местам действия романа и исторических деяний воеводы Влада Дракулы (что в профанированном виде напоминает феномен средневекового паломничества, предполагавший перекодирование текста Библии на пространственный текст реальной Палестины). В 1965 г. доктор Джин К. Янгсон основала «Клуб поклонников графа Дракулы». Создаются и другие организации. «Когда возникли эти группы, их руководители начали встречать людей, которые фактически заявляли, что они – вампиры»[13]. Существует молодежная мода (точнее, стиль жизни), ориентированная на «готику» и поэтику вампиризма. И так далее и тому подобное.
Современный масскультовый вампир квазифольклорен (что реализует стокеровскую парадигму), однако его сверхпопулярность в этом качестве актуализирует – в «обратной» перспективе – стремление реконструировать исторические и фольклорные элементы, составляющие структуру традиционного образа мертвеца-кровососа.
Вампир в фольклорной и летописной традициях
Глава 1. Вампир в фольклоре и массовой культуре
В современном мире, в мире массовой литературы, массового кино, массовой паракультуры Интернета, имеющей во многом вторичные фольклорные черты, широкое распространение получил текст, который можно условно назвать «вампирическим». Под этим условным термином мы подразумеваем нарратив, функционирующий согласно собственным законам, подобно нарративу волшебной сказки. Основными сюжетными вехами подобного нарратива мы предлагаем считать: пролог – изображение рациональной жизни героев, появление вампира и описание наносимого им вреда; узнавание вампира (как правило, на этом этапе в текст вводится некое научное отступление о вампирах); борьба с вампиром; победа над вампиром и его уничтожение (иногда мнимое уничтожение, вызванное невольной ориентацией автора на сюжет с продолжением). Важным моментом для сюжета подобного типа является то, что читатель (зритель) понимает, что описанный в тексте вред нанесен вампиром, тогда как основные действующие лица этого еще не понимают. Как правило, среди них выделяется один, понимающий истинное положение вещей, и обычно в дальнейшем ему удается открыть глаза другим участникам трагедии. В качестве примера можно привести роман Стивена Кинга «Salem’s Lot» (в русских переводах «Салимов удел», «Вампиры в Салеме»), а также его многочисленные экранизации. Герой романа попадает в маленький американский городок, своего рода модель городка-мира со своими авторитетами, изгоями, местными красотками, трудными подростками и уважаемыми старейшинами города. И вот в этот мирный город извне приходит Зло – в виде Вампира, прозаически привезенного в мебельном фургоне… Не будем пересказывать сюжет, который типичен, не так уж интересен и не так уж захватывает читателя. Роман Стивена Кинга замечателен именно своей банальностью: в нем есть Герой, который оказывается Спасителем, есть Ученый-вампиролог (на этот раз – мальчик, интересующийся мистикой), есть Красавица, которой суждено стать жертвой вампира. В нем будто по разлинованным клеткам прописаны сюжетные ходы со странными заболеваниями, постепенным осознанием корня Зла, борьбой с вампирами по уже известным канонам (распятие, святая вода, солнечный свет), есть незавершенность борьбы со злом, предполагающая продолжение. И вот этот момент кажется нам достаточно важным: Стивен Кинг не истребляет своих вампиров до конца, как и не объясняет, откуда изначально появился главный вампир, не только из соображений выгодности такого сюжетного хода для современной паралитературы (можно бесконечно писать и снимать продолжения о разного рода монстрах, которые уже как добрые знакомые радостно узнаются читателями и зрителями), но и по той простой причине, что окончательного ответа на вопрос, откуда вампиры берутся и можно ли их истребить полностью, он не знает и сам. И тут он был прав и честен.
Прочерченная нами сюжетная канва была выписана в самом знаменитом романе о вампирах – «Дракуле» Брэма Стокера, поистине шедевре. Но и Стокер был вторичен: его роман имел множество литературных предков, а также опирался на странную «эпидемию вампиризма», охватившую Европу в XVII–XVIII вв. Но что было до этого? Естественно, народные верования, фольклорная традиция, согласно которой умерший по ряду причин оказывается не подверженным тлению, имеет обыкновение выходить из своей могилы (как правило – в ночное время), может возвращаться к родным и питается кровью живых. Однако сама попытка определить и ограничить
