Жизнь и смерть графа Дракулы. Подлинная биография одного культурного героя - Михаил Павлович Одесский
В романе Стокера сирота-протагонист, уступающий родственникам по обстоятельствам рождения и воспитания, поставлен перед трудным заданием; выполняет его – живет в замке Виссарион и «расколдовывает», разгадывает при помощи любви тайну гостьи-вампирессы; в награду получает жену и королевство, а в финале посрамляет ложного героя-кузена (которого называют «современным Калибаном» – по имени «дикого и уродливого раба» из «Бури» Шекспира) и претерпевает трансфигурацию – превращение из английского джентльмена Р. Сент-Леджера в Руперта, короля Страны Голубых гор.
С этой точки зрения повествовательным центром в романе может считаться пятая книга (она же – «числовой» центр, учитывая, что всего книг девять), которая озаглавлена «Полночный ритуал». В финале предыдущей книги доблестный Руперт обнаружил близ замка, в крипте храма Святого Савы (популярнейший сербский святой), ужасный «саркофаг»:
Прямо под цепью, которая не доходила до земли на восемь или десять футов, находилась огромная гробница в форме кубического сундука, или саркофаг. Он был открыт, но предохранялся огромным толстым стеклом, которое покоилось на двух массивных балках из темного дуба 〈…〉. В нем, на мягких подушках, под мантией из белой шерсти, украшенной золотыми сосновыми ветками, лежало тело женщины – моя прекрасная гостья. Она была бледна, как мрамор, и ее черные ресницы были закрыты, словно она спала[301].
Соответственно, в пятой книге Руперт и его возлюбленная соединились узами христианского брака, причем церемония состоялась в том же подземелье, при тех же декорациях. Эпизод с гробом, важный для развития сюжета, столь же важен и для «сокровенного», эзотерического смысла романа, ведь он основан на символическом образе подземной гробницы Христиана Розенкрейца. Она описана в манифесте братства розенкрейцеров начала XVII в.:
Наутро отперли мы дверь и увидели склеп с семью сторонами и углами; каждая сторона длиною 5 локтей и высотою 8 локтей. Этот склеп, хотя никогда не бывал освещаем солнцем, был ярко освещен другим, как бы подражавшим солнцу, которое стояло в центре потолка; посередине, вместо могильного камня, был круглый престол…[302]
Авторитетный исследователь Л. Гюйо считал этот образ принципиальным для писателей-мистиков XIX в.[303] По его мнению, тема гробницы легендарного духовидца «метафорически указывает на гипотезу о полой, населенной внутри Земле. Эта эзотерическая тема отсылает нас и к представлению о затерянных подземных мирах – ему предстоит возродиться в фантастической и научно-фантастической литературе конца XIX – начала XX века». Кроме того, тема «нетленного тела», «покоящегося в сердцевине крипта как бы в ожидании воскрешения» (и связанная со «сказочным мотивом „спящей красавицы“»), предвосхищает «мифологическую взаимосвязь между мотивами бессмертия и вечной молодости».
В романе Стокера пятая книга реализует (1) мотив таинственной гробницы, становящейся местом свадьбы и обновления героини и всей страны, (2) «сказочный мотив „спящей красавицы“» и даже (3) мотив «затерянных подземных миров»[304].
Действительно, гроб с телом прекрасной вампирессы покоится в подземелье храма рядом с замком Виссарион, а топоним «Виссарион» этимологически происходит от греческого слова bessa – ущелье, долина, лощина. Одновременно Страна Голубых гор – на символическом уровне – подразумевает: 1) мотив Волшебной горы, 2) мистическую образность голубого цвета (ср. у Новалиса и в других контекстах) и 3) Нильгири – область Индии у гряды Голубых гор, где обитали таинственные племена, носители древнего оккультного знания, открытые Блаватской для интересующихся духовным знанием:
Каких-нибудь 50 лет тому назад, проникнув в джунгли Голубых, или Нильгирийских, холмов Южного Индустана во время охоты на тигров, два отважных британских офицера открыли странное племя, совершенно отличное и по внешности, и по языку от любого другого индусского народа. Тодды, по свидетельству Блаватской, – загадочное племя: никто не видел старого тодда или их похорон, «также они не заболевают холерой, когда тысячи людей вокруг них умирают в течение таких периодических эпидемий; наконец, хотя страна кругом них кишит тиграми и другими дикими зверями, никто никогда не слыхал, чтобы тигр, змея или какие-нибудь другие животные, столь свирепые в тех краях, тронули тодда или его скот, хотя, как мы уже упомянули, они не пользуются даже палкой. Кроме того, тодды совсем не женятся. 〈…〉 Это народ, выполняющий определенное высокое задание, и секреты их нерушимы»[305].
Пещера и гора синтезируют образ духовного центра: по словам Генона, «существует тесная связь между горой и пещерой, поскольку и та и другая берутся за символы духовных центров, каковыми, собственно, являются также, по причинам вполне очевидным, все „осевые“ и „полярные“ символы, среди которых гора – один из главнейших. Напомним, что под этим углом зрения пещера должна рассматриваться как расположенная под горой или внутри нее, что еще более усиливает связь, существующую между этими двумя символами, которые в некотором роде дополняют друг друга»[306]. Стоит также добавить, что рядом с Виссарионом на побережье находится «Копье Ивана». Этот топоним, возможно, намекает на имя Иоанна Богослова, чтимое в мистической традиции и, в частности, актуализированное в 1908 г. членом «Золотой Зари» Э. Блэквудом в рассказах о «случаях» доктора Джона Сайленса, эксперта в сфере «психических феноменов». По остроумному замечанию Ю. С. Стефанова, «на Афоне, среди последователей св. Григория Паламы, его звали бы „Иоанном Молчальником“»[307].
Эзотерический подтекст придает дополнительный смысл военно-политической фантастике. Сам Руперт неожиданно интерпретирует военную программу Страны Голубых гор посредством учения об «элементах» (стихиях): «…в итоге все население будет готово вести войну и на море, и на суше. А поскольку мы учим людей службе в военно-воздушном флоте, постольку ими будут освоены все элементы – за исключением, конечно, огня, хотя если возникнет необходимость, то мы энергично возьмемся и за него»[308]. Это рассуждение повелителя Страны Голубых гор – особенно об особом статусе огненного элемента – поразительно перекликается с топикой сочинений розенкрейцеров (и алхимиков). Согласно комментариям Е. Головина, «прежде всего необходимо найти, изобрести, раздобыть потерянный „элемент огня“. Розенкрейцеров, равно как впоследствии просветителей, отличала страсть к вечному свету и негасимому огню. Подобная лампада горела, согласно И. В. Андреэ, в склепе великого основателя ордена»[309].
Розенкрейцеровская пятая книга акцентирует «сокровенный» смысл заглавия романа: «The Lady of the Shroud» – не столько «Леди в саване», сколько «Леди савана». Если Руперт доблестен, как рыцарь, то его возлюбленная – рыцарь «савана», что подчеркивается автором: «Эта храбрая женщина заслужила рыцарские шпоры, подобно любому паладину прошлого». Знак скорби обратился в знак самоотверженного служения свободе.
Равным образом – в знак победы: Стокер эффектно изобразил трансфигурацию зловещего призрака в «императрицу». Тетушка Дженет – с присущей ей духовной компетентностью – свидетельствует:
Через несколько минут она вернулась. Ее внешность могла кого-нибудь и напугать, поскольку она была облачена
