Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал
Красная металлическая дверь открылась на удивление легко и беззвучно.
– Что хотите? – Услужливый юноша соткался будто из густого дыма. Улыбка чеширского кота парила над левым плечом.
– Забить. И забыть, – зачем-то добавил Саня.
Вдалеке послышался звон разбившегося стекла.
– Я вас понял! – Кальянщик едва заметно склонился. – Лёгкий? Средний? Крепкий?
– Чтоб надолго хватило.
Податливые подушки обхватили его, потянули за собой. Глаза невольно закрылись.
– Сашка! – Одногруппник удивлённо переминался с ноги на ногу. – Ты вчера куда-то исчез. Всё норм?
– Норм. – Сане не хотелось объяснять, но обида подняла голову и ядовито сжала челюсти от воспоминаний о вчерашнем.
– Пошли к нам? – За дальним столиком веселилась компания.
– Не, брат, я один посижу. – Общаться ни с кем не хотелось.
– А что так?
– Да с девушкой расстались. – Фантазия работала на полную. – Настроения нет.
– Ладно, брат, ты это, не кисни! – Облегчённо выдохнув, парень сбежал к своим.
Странный он, этот Саша. И, по ходу, что-то употребляет, глаза красные, дёргается, то сам лезет, то не дозовёшься.
Кальян принесли очень быстро. Саня вдохнул, выдохнул и закашлялся.
– Ну как?
Резкая травяная горечь щипала язык. Перед глазами поплыло. Гипсовая статуя в простенке шевельнулась и провела обрубком предплечья по груди.
– Кайф! – Он поднял большой палец вверх и снова затянулся.
Медная чаша с выбитыми узорами тускло блестела сквозь серую завесу. Высокая, округлая, она напоминала силуэт женщины с тонкой талией и крутыми бёдрами. Цветы и листья причудливо сплетались, образуя вязь букв.
Он пригляделся внимательнее.
Это не растения, это человечки кружили и изгибались в танце. Хоровод двинулся под неслышимую музыку. Фигурки раскачивались, кривляясь, отращивали дополнительные руки и ноги. Вот уже колонна пауков шествовала по столу, грозно перебирая тонкими лапами.
Саня провёл пальцем по узору – наваждение исчезло.
– Ничего себе тут забивают! – слова вылетели сами.
– Нравится?
На противоположном диване кто-то вальяжно развалился.
– На хрен пошёл!
Если б Саню спросили, почему он решил нахамить, то ответа бы не нашлось. Просто алая волна бешенства подкатила и накрыла с головой. Кулаки непроизвольно сжались, сминая резиновый шланг.
– Ты потише будь, парень. Сломаешь – придётся платить. – Дружелюбие незнакомца можно было разливать по бутылкам и продавать в магазине.
– И заплачу. Тебя колышет?
– Колышет. Это же ты ко мне пришёл. Котик сказал: особенный заказ.
«Костик» было написано на футболке кальянщика.
– Ты что за кент? – Злость туманила мозг.
– Джинн. – Мужчина кивнул. – Ты загадал желание и потёр лампу. Я появился и готов исполнить.
Странный он, этот Саша. И, по ходу, что-то употребляет, глаза красные, дёргается, то сам лезет, то не дозовёшься.
Жирные короткие пальцы копошились, как опарыши. Больше всего Саню удивили не перстни на каждом, не разноцветные камни, а золотые ногти, заточенные так, что получались трёхсантиметровые лезвия.
– Какой маник, – кивнул он. – Я у баб такого не видел.
– И не увидишь. – Самозваный джинн прищурился. – Дизайнерская работа.
– Педик, што ле? – Презрительная ухмылка скривила губы.
– Хозяин! – Седой ёжик на голове угрожающе поднялся. – Моё место!
– И чо?
– И ничо! Мамку я твою нагибал! – Жирный живот гневно колыхался.
Дым уплотнился, закрутился клубком, на нём, как на экране телевизора, замелькали картинки: вот Санина мать куда-то собирается, выходит, у подъезда её ждёт крокодил, хищный, низкий, длинный, притворившийся чёрной машиной. Водительская дверь открывается, оттуда медленно выходит ещё не такой седой и толстый джинн, по-хозяйски обнимает женщину, помогает сесть.
Саня затянулся, закашлялся и замахал руками. Наваждение рассеялось.
– Вот ты м…ила!
– Это ты м…ила! Провела тебя Танька? И правильно сделала.
Саня ошарашенно замер.
– Откуда знаешь? Я ж никому не рассказывал.
– Я всё знаю, малыш. – Халк на чёрной майке самодовольно крушил всё подряд.
– Она слила? Вот с…чилища!
– Точно! – обрадовался мужчина. – Ещё какая! Давай её накажем? Я помогу.
– Как?
– Смотри.
Бледные ладони чертили пассы. Чёрная стена истончилась, превращаясь в зеркало. Проступили очертания полутёмной комнаты. Танька сидела на диване, сжимая телефон. Седой облизнулся, перебирая перстни, выбрал рубин и подковырнул его ногтем. По бледному личику пробежала гримаса, девушка сжалась и зарыдала, телефон полетел в стену.
– Видишь? Ей больно. А будет ещё больнее.
– Как? – тупо повторил Саня.
– Есть у меня очаровательный помощник. И у него отлично получается добывать всякие необычные вещи. – Калейдоскопом замелькали самоцветы в перстнях.
– Мужик, ты вообще что такое?
– Я?
Тьма отодвигала реальность, доставая, как фокусник из шляпы, другой мир. Кирпичные стены заплакали влагой, вознеслись так высоко, что свод терялся над головой. Белые статуи переминались с ноги на ногу, обнажённые тела лоснились, а из ран от кандалов сочилась кровь. Вместо стола – валун, на котором пудовые кулаки сидящего напротив существа оставляли вмятины.
Бледные ладони чертили пассы. Чёрная стена истончилась, превращаясь в зеркало. Проступили очертания полутёмной комнаты.
– Я король в горах и под горой! Я тролль! – слова лавиной обрушились на Саню, оглушая, дезориентируя.
– Троллишь меня?
Собеседник откинулся на подушки:
– Ты такой умный! Сам догадался?
Ощущение, что над ним издеваются, не покидало Саню. Но как же хотелось отомстить Таньке!
– Я и тебе расскажу сказку. Раньше, когда мир был диким и юным, его населяли такие же люди: доверчивые, открытые – обмануть их ничего не стоило. Страх рождался вместе с ними, жил, рос и управлял всем. Камень у дороги казался спящим великаном – и вот уже селянка, озираясь, несёт к валуну молоко и хлеб – дань ётуну. Хрустнула ветка в лесу? Ухнул филин? Это тёмные альвы крадутся по тёмным делам. Пропавшее дитя, заблудившаяся корова – происки малого народа. Если на снегу остались кровавые следы, звериные лапы – тут пировали вервольфы! Никто не рисковал выходить из дома после заката. Слухи, виденья множились, сплетались, порождая сотни самых фантастических существ. Нас кормили уважением и страхом, нам приносили жертвы и просили о помощи. Но прошли века, люди стали хитрее. Тени прошлого растаяли под светом электрической лампы, и нам пришлось измениться тоже, если хочешь, эволюционировать. Люди теперь носят секреты в телефонах. Представь, мать узнает, сколько денег ты спустил в «Азино».
– Что ты несёшь, чучело?
– Что слышал, сопляк! – Капли слюны бриллиантово блестели на выступивших нижних клыках. – Я знаю про тебя всё: переписки, облака, закладки. Сказать любимую страницу на порнхабе?
На столешнице, как на экране, закатывала в экстазе глаза девица в костюме японской школьницы.
У неё было Танькино лицо.
– Как ты это делаешь?
– В Сети я всемогущ, а люди – уязвимы. Хочешь, это видео станет вирусным? Она никогда не найдёт работу, не выйдет замуж, сопьётся и умрёт в сорок лет в луже собственной блевотины.
Далёкой звёздочкой
