Девочка Шакала - Чарли Энн Маар
— Ах, да. Конечно. Сейчас, — изо всех сил пытаюсь сосредоточиться и повторяю вопрос, который мы записали с Навруз.
— Да. Неплохо, — кивает женщина, после чего на арабском отвечает. — Ты смогла понять, что я сейчас сказала?
Сжав пальцами виски, я морщу нос.
— Вам нужно пройти прямо и повернуть... налево?
— Верно!
Я с облегчением выдыхаю.
Да уж. Занятия мне сегодня даются кое-как. Да в принципе всё идёт через одно место.
Я понимаю, что мне придётся принять окончательное смирение с тем, что Лёша навсегда будет лишён родителей, но не могу. Просто не могу!
Одно дело — я. И совсем другое — он.
Должен же быть хоть какой-то способ растопить сердце Рената?
Если я сейчас начну заигрывать с ним, то он наверняка поймёт, что это всё ради Лёши, ради того, чтобы вернуть его домой. И не факт, что получится добиться хоть чего-то от Рената. Но, может, стоит попробовать?
— Прости, Навруз, давай на сегодня прекратим занятие? У меня мысли совсем о другом.
Женщина понимающе кивает.
— Такое бывает. Особенно, когда есть муж и маленький ребёнок.
В этот раз я не поправляю её относительно того, что Ренат не мой муж, а Лёша не мой сын. Она и так прекрасно знает об этом. Просто ей, видимо, легче делать вид, что она не вмешана в личные проблемы семьи, на которую работает.
— Мне бы хотелось немного отдохнуть в спальне. Ты присмотришь за Лёшей?
— Конечно-конечно. Можешь не волноваться.
В спальню я, конечно, иду вовсе не для того, чтобы отдохнуть. Просто мне нужно обдумать свою идею.
Соблазнить Рената. В плане... научиться доставлять ему удовольствие так, чтобы он постепенно отказался от необходимости мстить Саиду, отпустил Лёшу и...
Боже, это всё звучит как какой-то бред...
Никогда он не откажется от мести.
Да и он явно дал понять, что его чувства ко мне на уровне сексуального влечения.
"Ты бы не причинил нам откровенный вред".
"Рискнешь проверить?"
Я сглатываю.
Запуталась. Я окончательно запуталась в этом мужчине. И я не понимаю, какой он, и на что способен. У меня нет однозначного ответа. А значит не может быть никакой уверенности относительно того, что связано с его реакциями на моё какое-угодно поведение.
Глава 48
Аида
Я разглядываю себя в зеркале. Несколько раз одергиваю красную шёлковую сорочку. Медленно вдыхаю, затем выдыхаю. Руки опускаются вдоль туловища.
Я не смогу.
В моей голове не укладывается план-схема, по которой можно играть с людьми. Как это вообще у кого-то получается?!
Притворяться, чтобы добиться желаемого. Это не про меня. Я так не поступаю. И не умею. Для этого нужно, наверное, иметь определённый склад ума и характера, черты личности, которые помогают в нужный момент сыграть подходящую роль.
Я не умею играть. Всё, что я делаю, это только потому, что я так на самом деле чувствую.
Как можно научиться действовать иначе?
Ренат сейчас в дУше. Я перевожу взгляд на дверь ванной.
Нужно хотя бы попробовать.
На трясущихся ногах я иду к ванной. Пальцы дрожат, когда я нажимаю на ручку и открываю дверь. Помещение внутри заполненно горячим паром. Видно плохо, но я могу различить широкую спину Рената. Он прислонился ладонями к одной из стенок душевой. Вода лупит его тугими струями.
Я чувствую себя корявым несуразным подростком. Не знаю, что делать, как правильно себя вести, и несколько раз порываюсь развернуться и уйти обратно в спальню.
Не знаю, как вообще умудряюсь дойти до душевой кабины и перешагнуть бортик, не потеряв при этом сознание.
Красная шёлковая сорочка все ещё на мне. Ткань мгновенно намокает, когда я оказываюсь в зоне досягаемости душевой лейки.
Может, всё-таки уйти? Я никогда не смогу притворяться... Не смогу быть кем-то другим, кроме себя самой.
Взгляд невольно скользит по мощному телу Рената, по рельефным мышцам, крепким бёдрам. Почему он такой совершенный? Почему мир настолько несправедлив?
— Зачем ты пришла, Аида?
Вопрос заставляет меня вздрогнуть, потому что задал он его, ни разу не повернувшись и даже не подняв головы.
— Я... — мнусь на месте, вцепившись пальцами в поручень на плиточной стене душевой. — Яяя...
Ренат, наконец, медленно поднимает голову и так же неспешно поворачивается ко мне.
Мощная грудь и живот мокрые от воды. Член стоит, а прозрачные капельки стекают по тугим венам твердого ствола.
Я ещё ни разу не позволяла себе вот так открыто его разглядывать, тем более, когда Ренат на меня смотрит.
А он смотрит.
Карий взгляд медленно ощупывает моё тело, спрятанное за тканью сорочки, затем возвращается к лицу.
— Я повторю вопрос. Что ты здесь делаешь?
— Я... просто... — задержав дыхание, я быстро стягиваю лямки сорочки с плеч, тяну ткань вниз, пока она мокрым красным облаком не падает у моих ног.
Не знаю, как там женщины умудряются делать это медленно и соблазнительно. Меня так трясёт, что если я замедлюсь, то просто упаду!
Ренат выгибает бровь.
Он ничего не делает. Просто ждёт и смотрит.
Колени дрожат. Господи, такое ощущение, что я сейчас просто разобьюсь как хрупкая фигурка из хрусталя.
О чем я вообще думала?! Я же совсем не умею вот это вот всё делать! Чего я ожидала? Что вдохновение и смелость накроют меня в процессе?!
Зажмуриваю глаза, стараясь не расплакаться от собственной глупости.
Просто идиотка!
— Нет... Ничего. Извини! Я ничего не хотела... Я просто... — резко качаю головой всё ещё с закрытыми глазами.
Затем интуитивно пытаюсь развернуться и понять, куда идти на выход из ванной. Поскальзываюсь и чуть не падаю на пол, но сильные руки успевают меня обхватить и прижать к крепкому горячему телу.
Над ухом раздаётся глухая ругань, что-то вроде "совсем бестолковая".
Ренат затаскивает меня под струи воды и спиной прижимает к мокрой стене, а сам нависает сверху.
— Открой глаза, Аида.
Я качаю головой.
Сердце бешено стучит о рёбра, а набухшая грудь прижимается к твёрдой груди Рената.
— Открой. Это приказ.
Я не знаю, как мне в итоге удаётся разлепить веки, потому что от стыда меня колотит, переносицу жжёт, а дышать становится труднее с каждой секундой.
Наверное, это совсем дебильно, но когда мои глаза, наконец, распахиваются, по щекам неминуемо текут слёзы. От отчаяния, от стыда, от страха перед неизбежностью.
Я ничего не могу изменить в сложившейся ситуации в собственной жизни. Я даже не могу соблазнить мужчину, чтобы получить от него какие-то уступки,
