Девочка Шакала - Чарли Энн Маар
— Отец мёртв, — мужчина оглушает меня своим ответом.
— Что?
Значит... Алиханов умер?
Мороз пробегает по коже.
Я знала, что это могло случиться в любой момент. Знала, как только увидела, в каком состоянии находится Алиханов. Знала и боялась того, что будет, если он умрёт. И вот это произошло.
Горло сдавливает металлическими тисками. Я не нахожу, что ответить Ренату. Не представляю, что теперь ждёт меня и Лёшу. Смерть отца озлобит его? Он захочет... причинить нам вред?
Я не могу выразить ему свои соболезнования не из-за того, что мне не жаль, что он потерял отца, а потому что мне в целом не жаль Алиханова. Кроме того, страх гораздо сильнее жалости. Страх за наши с Лёшей жизни.
Но до того, как я успеваю хоть что-то сказать, Ренат вдруг заявляет:
— Его убили.
— Убили?! Но... зачем кому-то убивать его?! Кто-то, получается, был в курсе, что он жив?! И кому это надо, учитывая, в каком состоянии находился твой отец?! Я ничего не понимаю! — будто отрицая информацию и отказываясь признавать её правдивость, я качаю головой.
Ренат упирает в меня тяжёлый взгляд.
— Кое-кто узнал, что он выжил, — он достаёт телефон и разблокирует экран, после чего поворачивает его ко мне. — А убил, чтобы навредить мне.
Тошнота подступает к горлу, когда я смотрю на фотографию мёртвого Алиханова с раной от пули во лбу. Мужчина, который и без того доживал последние дни, мертвенно бледный сидит в инвалидом кресле, а его грудь покрывает окровавленное одеяло.
Подождите...
Я знаю это одеяло...
Дрожащими пальцами я беру у Рената телефон. Он не мешает мне его забрать.
Подношу экран ближе к глазам.
— Узнала? — цедит Ренат.
Лёшино одеяльце. Я в этом не сомневаюсь, потому что это я ему его подарила. Одеяло сшили на заказ с инициалами в углу и тремя медвежатами.
— Абушаев убил, — хрипло выдыхает Ренат, а напряжение в его голосе разрезает пространство автомобиля.
— Нет, — я качаю головой. — Саид не мог! Зачем ему это делать?! Чтобы подвергнуть меня и своего сына опасности?! Это полный бред! Он же ведь не... — я вдруг осекаюсь на ровном месте.
Меня прошивает такой откровенный ужас, что сводит желудок, а пальцы рук коченеют.
Что, если Ренат сделал так, чтобы Агния и Саид думали, что Лёша и я мертвы? В этом случае... Саид мог отомстить.
— О боже, — я закрываю рот ладонью, чтобы сдержать рвотные позывы. — Боже мой... Ты ведь не... — я никак не могу закончить вопрос, потому что ответ на него, скорее всего, разорвёт меня на части.
Ренат буравит меня взглядом.
Пальцы машинально разжимаются. Телефон падает из рук на пол машины между мной и Ренатом.
— Что ты хочешь спросить, Аида? Говори. Не бойся, — эта фраза звучит с таким чёрным ядом в голосе, что у меня стынет кровь в жилах.
Но спросить я так и не успеваю, потому что машина резко тормозит. Визг тормозов режет по ушам. Я кричу, хватаю в панике Лёшу, чтобы он не упал, но нас двоих отбрасывает вперёд. Раздаётся грохот и скрежет металла, а затем резкая боль ударяет по вискам.
Темнота засасывает меня своим чудовищным холодом, хватает цепкими лапами и удерживает будто в плену.
Голова так болит. А ещё этот жуткий запах крови в носу. Откуда он? Почему его так много? И почему я не могу открыть глаза? Веки кажутся такими тяжелыми. Мне кое-как удаётся их разлепить. Но лучше бы я этого не делала.
— Ренат? — я даже не говорю, а, скорее, хриплю.
Надо мной стоит мужчина. Лицо смазано, я не могу никак получить чёткое изображение, сколько бы не фокусировала взгляд, но это точно его глаза... Карие глаза...
— Ренат... Помоги... Я не могу пошевелиться... — снова выдавливаю из себя мучительный стон. — Где Лёша?.. Что происходит...?
Ренат смотрит на меня. Мне так больно. Как же мне больно. Резь в голове и в руке невозможно терпеть.
Почему он ничего не делает?
Почему он просто смотрит?
— Ренат... Пожалуйста...
Мне в лицо упирается дуло пистолета.
— Что ты... делаешь? — страх смешивается с болью и как яд жжёт мои внутренности.
Карие глаза. Скрежет металла и запах пороха. Оглушающий выстрел.
Меня снова переносит в тот страшный дом. Мальчик всё ещё сидит на стуле и плачет. А напротив него зеркало. Разбитое зеркало. И из отражения на меня смотрят искаженные страхом глаза. Мои глаза. В моих руках пистолет.
Конец первой части.
