Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева
Я сяду... Я, конечно, сяду! Ещё приказы будут?
Пока нет. Просто сядь! - Никита подтолкнул меня, придав ускорение, а сам устроился рядом с отцом и закурил очередную сигарету.
Мама вмиг отмерла и захлопотала. Принесла пепельницу, поставила чайник перед зятем. Нет, не гостеприимство в ней заиграло, она от ужаса не могла найти себе места. В таком состоянии она либо до блеска натирала пол, либо полировала зеркала. Благо хоть сейчас за тряпку не схватилась. Ну что? Кто начнёт? - я обвела взглядом собравшихся, усмехнулась, осознав, что мы здесь все семья... Дружная, сплоченная, преданная интересам. Вот только чьим? На мой вопрос не последовало никакой реакции. Мама тихо плакала, стреляя умоляющим взглядом в Никиту, Пётр и вовсе уставился в окно, потирая ноющее плечо, один Лютаев улыбался и глаз с меня не сводил. А ничего они тебе не скажут...
Ты знал? - прошептала я, вмиг растеряв напор, с которым ещё несколько минут назад готова была глаза дяде Пети выцарапать. - Никита, ты все знал?
Нет... Вернее, узнал недавно. Богатая ты, Юль Андреевна. Оооочень богатая... Но дружки твоего папы быстро смекнули, что примчавшаяся из Парижу наследница разорит их, потребовав свою часть. А если и не потребует продажи, то прибылью придётся делиться. А это им нельзя... Они же вложились всей шайкой, принесли все бабло Петухову, планируя застроить город, пока в администрации свой человек сидит. Да, пап? - Никита цыкнул и потянулся к чашке чая. - Вот товарищ Лютаев и смекнул, как обезопасить их дело, хотя бы на время. Все кредиторы, которые трясли тебя после похорон - они же твои компаньоны по бизнесу. Приятное знакомство, да? А главное - люди они хорошие, душевные! Забить и без того уничтоженную горем дочь, больную вдову, чтобы не делиться. Мам, это правда? - голос и вовсе потух, казалось, он звучит как шорох молодой листвы, но мама услышала и кивнула.
Правда…
Глава 43
Ну, раз уже все всё знают, тогда я пойду, - Пётр хлопнул в ладоши, резво поднялся и направился к дверям, а перед тем, как выйти, замер, чуть обернув голову. - Юля, это не шутки... Я могу казаться зверем: жадным, алчным и подлым.
О! Да... Это вы определенно можете.
Но через время ты меня поймёшь, Юля, - Пётр проигнорировал мою колкость, лишь губы поджал. Не привык старик, чтобы с ним сопля зеленая так разговаривала, но сейчас стерпел. - Я уверен, что твой отец сделал бы то же самое для моей дочери. Сказки кончились в день гибели твоего отца. И чем раньше ты поймёшь, тем всем будет лучше. Думаешь, почему Никита меня не останавливает? Почему он до сих пор не размозжил мне голову? Почему тебе ни слова не сказал?
Я обернулась к Лютаеву, чтобы проверить его реакцию. И хватило одного взгляда, чтобы понять, что не врет дядя Петя. Не врёт...
Потому что их много, и единственное, что тебя может защитить - фамилия Лютаевой. И на мать не злись, - дядя Петя нежно коснулся плеча мамы, похлопал и снова двинулся к выходу. - Она делала все, чтобы защитить тебя. Боже! Какие все благородные! Бедные богатенькие людишки. Да вы же за золотую монету готовы на все: женить, разводить, играть чужими судьбами. Мам, а ты? Ты что, веришь им? Веришь, что рано или поздно дяди подобреют и отдадут наше наследство?
Мама слегка повернула голову, стянула с головы опостылевшую косынку и приложила ко лбу, по которому стекла капля пота. И взгляд такой мутный-мутный….. Не верит она. Никому не верит.. Боже, как же мне сейчас хотелось орать! Перевернуть здесь все, сломать, порвать и сжечь. Растоптать воспоминания о каждом дне жизни, прожитом во лжи и обмане. Но стерпела... Стиснула зубы, закрыла глаза, помня, что нервничать ей нельзя.
- Ты действительно думала, что они отпустят? - схватила графин и отхлебнула прямо из него, вот только даже вода была горькая-горькая... Как правда, которой я так хотела.- Я дал слово, и пока мне его держать удавалось. Ты, конечно, можешь не верить, но Никита... Ему ты тоже не веришь? - дядя Петя крутанулся, вонзаясь в меня своим давно уже потухшим взглядом. - Я сделал все, чтобы ты жила!
- Это вы называете жизнью?А жизнь, Юля, это не романтика и морской ветер в волосах. Не ландыши, и не завтрак в парижском кафе. В твоем случае жизнь - это физиология. Вдох-выдох... Вдох-выдох, - довольно сурово, цинично и совершенно безэмоционально ответил Пётр. И снова правду сказал, и опять горечь на корне языка. - Говорю прямо и в последний раз, Юля. Твоя мать сделала все, чтобы ты жила и дальше. Неужели ты не хочешь подержать на руках первенца?
Это что, намёк, что стоит дернуться, и меня прихлопнут, как осеннюю сонную муху, без права на реабилитацию?
Сука! Он же бьет под дых, совершенно не стесняясь в формулировках! Не щадит, не думает о причиненной боли. Он же подтвердил, что я - живая цель, чудом потребляющая воздух! И кажется, выбора у меня нет. Мама окончательно ослабла, скатившись по перилам на первую ступень. Никита вскочил, поднес ей стакан воды и каким-то отточенным движением прижал пальцы к запястью, отсчитывая пульс.- А если я им все оставлю? - поднялась резко, даже пошатнулась от головокружения. - Что будет, если я ни на что не буду претендовать?
- Свободу зверь почуял, - внезапно прохрипел Никита, разразившись грудным хохотом. - Сейчас землю вспашет, цепи сорвет и вырвется...
- Им же нужны доли, акции, не знаю, что там они охраняют... Пётр, что им от меня нужно? Похищение, клуб - это следствие? - бросилась к Лютаеву старшему, схватила за руку и затрясла. Что я сделала не так? Что-то же их триггернуло?
А то, что тебе дали шанс, - Пётр кивнул на Никиту, но глаз на него не поднял. А... Доказать, что я баба обыкновенная? Щи, борщи, рауты и дружба с дочерями этих самых ублюдков? Стать своей, быть на виду, с гордостью нести вашу фамилию и не претендовать на то, в чем женщине никогда не разобраться? Суть ты уловила верно.
Глотку опять стянуло, но не слезами... Расхохоталась и закружилась, широко расставив руки.
