Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева
Дверь клетки захлопнулась. Если раньше она казалась мне просто золотой игрушкой, выданной на время. То теперь появилось осознание, что у этого акта щедрости нет срока действия.- Доброй ночи, - кивнул Пётр и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В комнате воцарилась тишина.
Я зачем-то начала осматриваться в новом помещении, в котором за два года ни разу не была. Смелости не хватило переступить порог, чтобы посмотреть, как живёт муж. Строго, со вкусом, ничего лишнего. Прямые линии, много камня, кожи, дерева. Уютный аскетичный дизайн, тёмный, как и его хозяин.
Никита сидел в центре черного кожаного дивана, выдыхал густые клубы дыма, укутывая самого себя. И лишь когда сизые кружева рассеивались, его взгляд снова начинал искриться. Поговорим? Или тебе нужно прокричаться?
Поговорим... Но дома, - я через силу подошла к маме, прижалась губами к горячему лбу и обняла. Слышала за спиной тяжелые шаги Лютаева, дождалась щелчка двери и зашептала: Кончилась сказка, мам... Ты слышала? Собирай вещи, мы уезжаем.- Юлька, ты что задумала? - мама обхватила моё лицо ладонями, вскинула огромные красные от слез глаза. - Дочка, ты что, не понимаешь, что это за люди?
- Я понимаю... А ты понимаешь? Ты знала, что авиакатастрофа, в которой погибли матери Князева и Лютаева, подстроена? Они нас уничтожат, и даже не поморщатся! Ты же знаешь, что наш папа оберегал нас от всего. Откуда мне было знать? Юль, мы прожили вместе двадцать пять лет, и я даже в глаза его партнёров не видела. За столом только проверенные люди, в дом и вовсе чужим вход был запрещен. Ты меня винишь? Осуждаешь? За что? Когда ко мне пришли в первый раз, я тоже верила, что есть другой выход. Но меня быстро спустили с небес на землю. Эти деньги - зло! Они бы ни за что не отдали нам права... У меня была единственная надежда...
На Никиту? - осенило меня, да так внезапно, что перед глазами все потемнело. - Ты правда думала, что мы вот так... По указке родителей полюбим друг друга, и проблема решится сама собой? Что он встанет грудью и ринется на амбразуру против родного отца? Юль, ты была в том кабинете... Врач четко сказал, что жить мне не больше года. Что я должна была сделать, будучи прикованной капельницами к кровати? Что я могла сделать, не зная имен, не имея денег, связей? - Мама снова прижалась ко мне. - Ты - моя дочь. Я выкарабкалась ради тебя, живу ради тебя! И даже если это аморально, подло и беспринципно, я бы все равно сделала всё, чтобы мой единственный ребенок жил. Мама, собирайся. Мы уезжаем. Но у меня есть просьба, не говори ничего Лютаеву…
Глава 44
Я вернулась в дом сразу, как только уложила маму в кровать и дала лекарство. В гостиной до сих пор было темно, ни единого источника света, но так даже лучше.
Как только Никита услышал мои шаги, он сразу отбил телефонный звонок и обернулся. Яркий лунный свет, сочащийся из распахнутых дверей на террасу, осветил его резкий профиль, уничтожив всю надежду на простоту разговора.
- Что тебе нужно? - прохрипела я, пытаясь найти удобную позицию... И вдруг это все так глупо показалось. Ну не бросится же он на меня? Не прикует наручниками?- Ну, очевидно, твои деньги...
Эти слова автоматной очередью изрешетили моё сердце. Так больно стало! Так страшно... Лютаев будто мысли мои прочитал, насквозь меня видел, страхами моими питался, а вернее, насмехался над ними, именно поэтому разразился хохотом.
- Ты же так думаешь? Ну что ж ты стесняешься? Еще минуту назад ты поливала правдой, а теперь мнёшься, - Никита нагнулся, сдернул с консоли бутылку коньяка и приложился к горлышку, а после издал такой протяжный выдох, полный разочарования.
И вдруг стало ещё больнее.
Вот только почему он разочарован? Чего ожидал?
Что меня устроит нахождение в написанном чужой рукой сценарии моей жизни, где все предопределено? С кем жить, спать, от кого рожать детей, кого бояться, кому доверять? Они же все уничтожили, я даже матери собственной теперь верить не могу. А она была единственным лучиком света в моем темном существовании. А что мне ещё думать?
Ну, давай, поведай логику своих умозаключений, Юлька..
И опять это его фирменное «Юлька», вот только звучит оно иначе, как клинок, прижатый к горлу. Я раньше не понимала, почему его все боятся... Да-да... Сегодня я убедилась, что даже Лютаев старший боится собственного сына. Он же знает, что все это время Никита идет по его следу, нарочно дышит в спину, периодически тычет палкой, напоминая, кто, по правде, здесь хозяин.
- А что тут сложного? Я два года была для тебя серой тенью, а потом что-то резко изменилось. Вывод напрашивается сам.
- Ну, раз напрашивается, пусть проходит, - Никита снова рассмеялся и сделал шумный глоток, но в этот раз даже не поморщился, словно воды хлебнул. - Дальше?
- А что дальше? Твой отец как-то причастен к смерти твоей мамы, он забрал все, что ей принадлежало. Бизнес, фамилию, наследство...
Чёрт, как символично, да? - Лютаев не переставал веселиться и даже подмигнул, прежде чем произнести убийственное: - Думаешь, через годик тебя ждёт та же участь? А что? Яблоко от яблоньки недалеко падает. Избавлюсь от навязанной жены, заберу все, что принадлежало Юльке Малининой, и срать деньгами начну. Всё верно?
- Никита, не передёргивай! Как бы ты поступил, узнай, что Савин, Князев и другие твои близкие все два года тебе врали?
И Лютаев замер, не желая даже спорить.
Я даже не знаю, кто эти люди! А ты знаешь... И все это время вы все врали, создавая видимость счастливой супружеской жизни. Они не отдадут, не отпустят, будут до конца своей жизни следить за каждым моим шагом. А когда дружки отца сдохнут, их место займут точно такие же кровожадные отпрыски….. Я же верила Румянцевой! А она просто одна из них!
Ну ладно, ладно, это все лирика. Давай к сути обвинений?
С тобой невозможно говорить! - я бросилась на кухню, схватила бутылку воды и чуть ли ни залпом осушила её, только бы оттянуть момент очередного контакта взглядов. - Ты же давишь, уничтожаешь, лишаешь ясности мыслей. Когда ты рядом, я будто безвольной становлюсь, саму себя не слышу, а в голове только твои слова, как истина! Так
