Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева
Я в ужасе смотрела в её глаза, пробираясь через несвойственную ей решительность.- Если я поеду с тобой, они поймут, что это побег. Если останешься ты - мы обе будем существовать в ожидании смерти. Я - пока рак не съест меня окончательно, а ты - когда станешь неудобной и опасной, - мама вскочила и бросилась к столу, в центре которого был бумажный пакет.
Руки её дрожали, крафтовая бумага шуршала. Мама вытащила связку ключей и вложила в мою ладонь. - Помнишь, папа купил дедуле машину?
А дедуля сказал, что дорогие подарки принимают только проститутки, - несмотря на одиозность момента, по губам растеклась улыбка от теплоты воспоминаний, возвращая меня в день моего отъезда в Европу. Когда Никита забрал меня из больницы, мы заехали домой, чтобы собрать вещи. Я случайно заметила ключи. Бери, Юль, и уезжай. Если не попробуешь сделать то, на что не хватило решимости мне, то до конца жизни будешь корить себя.
А ты?
Никита позаботится обо мне. Проживу, сколько Бог даст, ты и так многое для меня сделала, -мама рывком прижала меня к груди, покрыла лицо поцелуями, словно прощалась. -Смотри, что я
Мама отстранилась, достала из пакета мою любимую игрушку - бурого медвежонка. Он был страшный, потрёпанный жизнью, не чета современным игрушкам. Правая лапа пришита грубыми стежками, лента бантика разбахромилась, а ещё у него не было глаза.
Папа говорил, что я отгрызла его, и с тех пор чувство вины сделало его моим лучшим другом. Я даже в Лондон хотела его с собой забрать, но отец не позволил, сказал, что одноглазый Миха будет под его присмотром ждать меня дома.
Мишка...
Да. Папа смеялся над ним. говорил, что только Миша спасет Юльку, когда станет невыносимо трудно, - мама снова прижалась губами к моему виску, стиснула в объятиях и оттолкнула. Так резко. сильно, а после отвернулась, заглушая рыдания. - Уезжай! Юля, уезжай! Денег в пакете немного, но я достану ещё. Продам квартиру, вымолю у Никиты, я сделаю всё!
Не видела ничего... Слезы застилали глаза, двигалась машинально. Быстро рванула на второй этаж, собрала вещи в небольшую дорожную сумку и понеслась вон из этого дома. Но в последний момент заметила на той самой консоли стопку наличных купюр, банковскую карту на чужое имя с приклеенным к нему стикером с ПИН-кодом и паспорт.
Дрожащей рукой развернула его, с ужасом рассматривая свою фотографию. Лицо моё... Но фамилия, имя, отчество и дата рождения - чужие!
Глава 45
Лютаев
Топил педаль газа, медленно сгорая изнутри. Сам себя сжигал, причем за дело. Ну, какого черта я вернулся за этим гребаным телефоном? Была бы Юлька на глазах, рядом, ничего не знала бы..
. И не пришлось бы мне видеть тот разочарованный взгляд. Не на отца она так смотрела... А на меня!
Чёрт... Вот я думаю, не из корыстных мотивов, и деньги ее мне никуда не рвались, а услышь меня сейчас Юля, влепила бы мне пощёчину и лишний раз убедилась, что на привязи она. Права она... Права, безусловно!
Окажись в такой ситуации я, разнёс бы и дом, и морду Лютаевскую в мясо, и тоже был бы прав. Чёрт, как всё не вовремя... Как же всё не вовремя!
На полной скорости влетел на территорию дома, в котором вырос. Лет десять тут не был, наверное. Если и случались семейные рауты, то в основном на нейтральной территории. На физическом уровне не переносил это место. Здесь всё пропахло смертью, горем и солью детских слёз. Наверное, в тот день я плакал в последний раз. Помню это безумное состояние, а ещё помню нервный смех сестры. Алиска не верила, отмахивалась от няни, пытающейся утешить истерику ребенка. Весь дом гудел болью, горем, а смех Алисы и вовсе превращал это в убийственную удавку.
Увидел подъездную дорожку, и картинки прошлого накрыли. Планка рухнула... Так живо вспомнилась мама, её огромные голубые глаза, красивые брови, тонкий, чуть вздёрнутый на кончике нос, выразительные губы. И улыбка... Милая, теплая, добрая. Она обещала, что вернется, и всё изменится. Всё изменилось, но мама так и не вернулась.
Наши истории с Юлей очень похожи. Слишком много точек соприкосновения, чтобы вот так просто игнорировать. Вот только мне, кретину полному, потребовалось два года, чтобы увидеть это. Зарылся в работе, в этой гребаной паутине вокруг отца, не замечая, что за стенкой живет
совершенно несчастный человек.
Почему?
Потому что удобно так было. Когда внутри слишком много боли, чужую ты брать на себя не хочешь, оттого и ублюдком бесчувственным становишься, слепым, глухим и тупым, когда выгодно. Холодная она для меня была, потому что так проще.
Чуть ли ни ногой вышиб дверь, влетел в гостиную, чувствуя, что там ОН... Отец словно ждал, что я примчусь, и ждал... Сидел в своем кресле возле камина и жрал водку прямо из бутылки. Хлебал, как воду, набирая полный рот отравы, шумно сглатывал и повторял процедуру.- Боже! Какой же ты урод! - взревел и вышиб бутылку из его руки. Осколки взорвались пылью, рухнули на паркет, засыпая вокруг отца пол минным полем. - Зачем ты поехал к Малининой? Боже! Мой сын переступил порог родного дома!
Этот дом перестал быть родным, когда его покинула мама. А теперь отвечай на вопрос, у меня очень мало времени.
Ты не понимаешь, с кем ты связался... Я для тебя - зло. Конечно! Гнида и предатель... Но если бы ты за эти годы нашёл хоть одно доказательство моей причастности к смерти мамы, то не сидел бы я тут и кислород не потреблял. Я прав?
Ответь на вопрос! Ты тоже вложил все деньги в проект Петухова? Отец молчал долго, оценивая свой ответ, а после коротко кивнул. Поздравляю, Лютаев, - я расхохотался, ушам своим не веря. - Ты - банкрот. Но не такой, каким вы выставляли Малинина, а самый настоящий. И ещё... В твоих интересах сидеть тише воды. Не отсвечивай, не мешай, прикинься слепым и глухим. Ясно?
Это что, такого рода забота о своём старике?
Нет... У вас с батей Князева есть одно общее качество - вы талантливо глохнете и слепнете в нужный момент. Скажи, ваши скандалы перед смертью мамы были из-за бизнеса? Ты хотел вложиться в долю с Малининым,
