Главный инженер 5 - Вадим Фарг
Дюбель мяукнул, потребовал еду и направился к миске. Его представление о семье было простым: человек вернулся, значит, должен открыть пакет. В этом имелось больше здравого смысла, чем во всех сегодняшних переговорах.
Я покормил кота и обработал плечо. Перед зеркалом осмотрел рубец. Он не разошёлся, хотя кожа немного покраснела. Андрей наверняка назвал бы драку плохой тренировкой и заставил отрабатывать равновесие. Врач выразился бы проще и посоветовал чаще использовать голову по назначению.
После душа я сварил кофе и сел за стол. Было уже за полночь, но спать не хотелось. Запись из дома Лики загрузилась полностью. Я надел наушники, открыл файл и вернулся к месту, где Виктор заговорил об «Апексе».
Сначала они спорили об акциях и гарантиях. Виктор требовал подпись, а Лика отказывалась, пока не увидит окончательные условия. Потом их голоса стали тише. В записи слышались шаги и звон стекла. Видимо, Виктор снова налил себе виски.
— Ты слишком нервничаешь из-за Смирнова, — сказала Лика. Голос у неё оставался ровным, но слова она произносила медленно. — Если он обычный мастер, его вопросы ничего не изменят. Если за ним кто-то стоит, мы всё равно узнаем.
— А если он действует сам? — ответил Виктор. — Он слишком много знает о Штерне и Богряцком. Сегодня ходил по кабинету Максима так, будто сам решал, где поставить мебель.
— Возможно, ты просто начал видеть призраков, — сказала Лика после паузы.
— После того, что произошло, это не самое странное.
Наступила тишина. Я прибавил громкость.
— Что именно произошло, Виктор? — спросила Лика, и в её голосе появилась осторожность.
— Вот это я и пытаюсь понять, — ответил он. — Наш план не включал крышу. Мы собирались ударить по объектам и поднять совет директоров. Максима должны были вынудить уйти. После приёмки он собирался спуститься к журналистам, а затем ехать в офис. Почему он оказался наверху один?
Я замер, не донеся чашку до губ.
Виктор говорил раздражённо, однако явной лжи я не услышал. Он действительно не понимал, почему я поднялся на крышу. Корпоративный удар готовил, активы выводил. Но моё падение, похоже, стало неожиданностью и для него.
— Ты сам говорил, что он любил всё проверять лично, — ответила Лика после долгой паузы.
— Технический этаж он проверял, а к краю крыши после подписания актов не ходил, — отрезал Виктор. — Охрана куда-то исчезла. Роман ушёл раньше смены, хотя никогда так не делал. Потом его машина разбилась, и никто не успел с ним поговорить.
В наушниках звякнул стакан.
— Не произноси его имя, — потребовала Лика, впервые потеряв обычную ровность. — Савельев погиб. Оставь его семью в покое, они и так достаточно пережили.
— Я не собираюсь трогать его семью, — ответил Виктор уже тише. — Я хочу понять, почему охранник Максима умер сразу после него. За одну неделю произошло слишком много удобных случайностей.
— Полиция всё проверила.
— Та же полиция, которая не нашла ничего странного в падении Орлова?
Лика не ответила. Несколько секунд в записи слышалось только дыхание. Потом она сказала, что устала и продолжит разговор завтра. Виктор попытался её остановить, однако вскоре хлопнула дверь.
Я снял наушники и поставил чашку на стол.
Картина изменилась. Виктор участвовал в заговоре и собирался забрать компанию, но убийство, судя по его реакции, не заказывал. Невиновным это его не делало. Он подготовил удар, а кто-то воспользовался общей схемой и пошёл дальше.
Лика знала больше. Оставалось понять, сколько именно.
Возможно, она участвовала только в корпоративном заговоре, а смерть не входила в план. После моего падения испугалась, но решила использовать результат. Был и другой вариант: Лика знала о готовившемся покушении и ничего не сделала. Её страх мог означать, что она помогла вывести меня на крышу или передала кому-то расписание. Теперь те же люди могли убрать и её.
Прямых доказательств у меня не было. Только запись и реакция на имя Романа Савельева. Для обвинения этого не хватало, но новое направление расследования появилось.
Дюбель запрыгнул на стол, прошёл по клавиатуре и сдвинул папку Умярова. Она съехала к краю, и из неё выпало несколько листов. Сверху оказался план котельной, под ним лежала копия договора с подрядчиком. Кот посмотрел на бумаги и уселся прямо на схему наружных сетей.
— Хороший выбор, — сказал я, снимая его с документов. — Если отопление базы держится на таких же специалистах, как у Глеба, аудит нам действительно понадобится.
Я собрал листы и положил их рядом с телефоном. На экране всё ещё была открыта запись из кабинета Лики. Передо мной лежали две папки и две линии работы.
Первая вела к крупному контракту и новому уровню для «Основы». Вторая возвращала меня к Лике и Виктору, а заодно к смерти Романа Савельева.
Ни одному из людей за этими дверями нельзя было доверять полностью.
Глава 4
На следующий день я приехал в офис раньше девяти и снова увидел, что работа уже шла без меня. Рита сидела за столом с телефоном у уха и заносила заявку в таблицу. Славка у окна рассматривал фотографии щитка из ресторана Виктории, а Митяй объяснял кому-то по громкой связи, почему воздуховод не может стать шире от одного желания заказчика. Михалыч занял схемами почти весь свободный стол. Степаныч стоял у шкафа с материалами, придерживая поясницу, и делал вид, будто задумался. Получалось плохо. Задумчивый человек обычно смотрел в одну точку, а не ждал, когда боль позволит разогнуться.
Система работала, и это меня радовало. Люди тоже работали, но так старательно, словно хотели проверить, что сломается раньше, они или компания.
— Да, я вас понимаю, — спокойно говорила Рита, хотя под глазами у неё залегли тени. — Но мастер не приедет через десять минут, потому что сейчас находится на другом адресе. Я запишу вас на два часа. Если вода пойдёт сильнее, перекройте вентиль под раковиной. Нет, возле батареи трогать ничего не надо. Подождите, я пришлю фотографию нужного вентиля, так будет безопаснее.
Она закончила разговор, отправила клиентке снимок, и телефон почти сразу зазвонил снова. Я снял куртку, повесил её на спинку стула и посмотрел на Риту.
— Ты вчера до скольких отвечала заказчикам?
Она подняла глаза и на секунду замялась. Этого мне хватило.
— Последний
