Часовой: Владыка Севера - Максим Шторм
Потом, когда все разошлись и работа в Цитадели и самом городе закипела с удвоенной силой, я ещё раз обговорил с капитаном Кречетом все последние детали. И тот разговор крепко врезался мне в память…
— Алексей, — внимательно глядя через разделяющее нас столешницей рабочего стола расстояние, заговорил Кречет. Горящая масляная лампа бросала на его благородное грубоватое лицо весёлые тени. — Когда вернёшься обратно в Лютоград, все изменится. При любом раскладе. Чем бы не закончилась твоя поездка. Ты это понимаешь?
Потерев небритый подбородок, я горько усмехнулся.
— Наверно, более, чем все остальные, капитан. Но прежде чем вы решитесь мне это сказать, позвольте высказаться и мне.
— Разрешаю, рядовой, — вернул мне понимающую усмешку командующий.
— Я обязательно постараюсь вернуться. Сейчас я как никогда раньше научился ценить жизнь. И понимать, что большая ответственность требует долгой и плодотворной жизни… Время… Времени всегда не хватает, да. Но я не собираюсь гнить в столичных казематах, будьте уверены. Я вернусь. И наш край превратится в краегульный камень всех северных земель. Мое наследие вернется из небытия. Имя Бестужевых снова будет у всех на слуху. Я сделаю все, чтобы мы были так же сильны и независимы, как и во времена моего прадеда, Владимира.
Кречет, немного помолчав, негромко заговорил. И в его голосе сквозила неприкрытая усталость.
— Значит, тогда и погутарим. О чем, ты и сам понимаешь, не маленький… Эх, ты не представляешь, как бы мне хотелось, чтобы Сашка сейчас был жив и сидел здесь, вместе с нами.
Поднимаясь на ноги, я с чувством сказал, дёрнув уголком глаза:
— Спасибо вам, капитан. За все, что сделали для меня и моей сестры. Вы лучший наставник и командир для Часовых, который только может быть.
Кречет, покачав головой, махнул рукой и нарочито ворчливым тоном произнёс:
— Наставник… Нас стало ещё меньше. Еще нескоро мы сможем пополнить наши ряды, Бестужев. К нам и раньше слали абы кого с каждого выпуска, да и то в ограниченных количествах. А сейчас…
Твердо глядя на капитана, я сказал:
— Если в Новограде все пройдёт так, как должно, обещаю что-нибудь придумать по этому поводу.
И сейчас, разговаривая с Алисой, в последнюю ночь перед утренним отъездом из Лютограда, я сделал то, о чем давно уже подумывал. Вытащив из внутреннего кармана форменной куртки перехваченную кожаным ремешком толстую истрёпанную тетрадь, я протянул ее Алисе. У меня было время дочитать дневник моих предков до самого конца. До последних, сделанных рукой нашего отца записей. И я знал, что Алиса сама должна прочесть это.
Немного недоуменно посмотрев на меня, она осторожно взяла дневник и, прижав его к груди, с внезапным волнением спросила:
— Что это, Лёшка?..
— Это тайный дневник наших пращуров. Начатый нашим прадедом, Владимиром. Его продолжал и наш дед и наш отец. Сразу скажу, самой интересное и важное в начале и конце. Дед, Михаил, был довольно немногословным человеком. И не очень любил доверять свои мысли бумаге. Наверно, рано или поздно и мне придётся что-то сюда втиснуть. Но… Пока не до этого. Я думал взять дневник с собой и дать его почитать государю. Но… Я не хочу, чтобы его страниц касались чужие руки. Постарайся, чтобы никто его у тебя не увидел. Об этом записях знают только Игнат да наш капитан.
Алиса, глядя на старую тетрадь, как на самую величайшую ценность в мире, тихо спросила:
— Ты уверен, братик?
— Абсолютно, — я был предельно честен и в самом деле так думал.
На глазах сестры заблестели выступившие слезы. Она ещё крепче прижала дневник к себе. Будто оставленные на его страницах отцовские записи были тем, что могло сблизить ее с ним. Через все эти года, что прошли со дня его смерти.
Я тихо вышел из спальни Алисы и прикрыл за собой дверь. Она осталась так же сидеть, прижимая а себе тетрадь и негромко плача.
Глава 2
Глава вторая.
В ранее утро, когда до первых проблесков северной осенней зари оставалось еще не менее двух часов, над громадным каменным колоссом Цитадели Корпуса Тринадцатой Стражи поднялся в воздух небольшой бойкий кораблик, подмигивая взлетными синими огоньками.
Сделав круг на территорией Корпуса, дирижабль, почти бесшумно набрав заданную высоту, воткнулся в нависающие над городом плотные тучи и направился строго на юг. В таком темпе, прячась среди облаков и придерживаясь курса, «Икар» должен был идти почти двое суток. Затем немного отклониться в сторону, на запад, отходя подальше от основных, ведущих на северный фронтир воздушных трасс и наземных путей, и дальше мчаться кружным путем.
Мы должны были пройти в опасной близости от осквернённых приграничных земель, но зато могли гарантировать себе полную невидимость от выставленных на отделяющей север от центральной части Империи границы дополнительных заслонов. Которые даже с земли могли ненароком заметить быстро движущийся высоко в небе неопознанный корабль. И уж точно, делая крюк, не столкнёмся с бороздящими воздушные дороги имперскими боевыми крейсерами.
Наша разведка доложила, что вдоль новоявленной границы сосредоточены немалые силы, и подняты вспомогательные воздушные суда. Сталкиваться ни с теми ни с другими нам сейчас было совершенно не с руки.
Идем быстро, тихо и незаметно. И глядим в оба. «Икар» полностью укомплектован всем необходимым. Капитан Афанасий Ланской вместе с экипажем ради меня готовы на полном ходу выпрыгнуть за борт. Михаил Твардовский, вновь заняв место корабельного мага, купается в лучах греющей меня непрошенной славы.
Мы с юным чародеем сидели в моей капитанской каюте и, прихлёбывая горячий чай, обсуждали все возможные трудности длительного трёхдневного путешествия.
— Сам понимаешь, что на подлёте к столичным районам нам придётся садиться где-то в укромном месте, — постукивая пальцем по столу, настойчиво говорил Михаил. — Там будет не протолкнуться от десятков дирижаблей… Да и вообще это самая густонаселённая и оживлённая часть Империи. И не забывай, что около Столицы, за небом пристально следят дюжины колдунов и разведывательных дозорных постов. Самые высокие башни города снабжены специальными дальновизорами. Нас засекут еще за десяток миль до городской окраины.
— Обычно в большом море легче затеряться. — отхлебнул я из жестяной кружки обжигающего ароматного напитка. — Но ты прав. Не в нашем случае, когда вся столичная оборона и тайные службы
