На кладбище все спокойно - Надежда Цыбанова
Вот тогда‑то меня и посетила гениальная идея. Ведь преступники – люди темные. И любят общаться не по документам, а придумывают всякие клички. Особенно если имя длинное. Так было написано в учебнике по психологии, который мне заботливо подсунул Артур. Мол, если понимаешь основу их поведения, то и ловить легче.
Меня привлекла запись, сделанная неделю назад, о захоронении Джонатана Лессли. Сорок лет, естественная смерть. И его легко могли сократить до Джона.
А какой самый верный способ проверить догадку? Конечно же, побеседовать с духом. Пусть преступнички порадуются – их желание исполнится. Правда, о результатах им никто не расскажет.
Эпитафия на могиле Джонатана Лессли, выполненная красивым витиеватым стилем, ответов не давала, но намекала: «Мастер тонких дел и искусных рук».
– Доброй… – начала я, заранее зная, что закончить приветствие мне не дадут.
– Добронькает она тут, – проворчал дух. – Тебя ночью разбуди, тоже любезности источать будешь? Я, между прочим, только начал привыкать к загробному сну, а тут – на тебе, призыв! И кто? Некромантка какая‑то в белом халате и с блокнотом!
Я сжала губы, повторяя про себя, что не стоит нервничать. Мертвых много, а я у себя одна‑единственная.
– Я искренне прошу прощения за беспокойство, но мне крайне необходимо…
– «Крайне необходимо», – передразнил он, размахивая полупрозрачной рукой. – А мне крайне необходимо было досмотреть сон про то, как я сладко отдыхал в компании трех девиц! Я же чуть‑чуть не дошел до самого интересного. И тут – бац! – ты со своим «крайне необходимо»!
– Понимаю, – кивнула я терпеливо. – Но если вы уделите мне всего несколько минут…
– Несколько минут? – дух закатил глаза так сильно, что я предпочла не думать, будто он может увидеть в своей голове. – Да мы знаешь, сколько минут я уже потерял из‑за всяких «важных дел»? У меня сейчас много времени свободного появилось, и я занялся подсчетами. Там порядком трех лет набралось, которые можно было потратить с пользой.
– Обещаю, это недолго, – я растянула губы в доброжелательной улыбке. А то, что мое лицо при откровенном вранье перекосило, так это спазм мимических мышц от радости беседы. – Речь идет о том, что происходит после вашей смерти…
– Погоди, – Джонатан прищурился, – так ты из этих? Которые ходят по улицам и пристают к людям с разговором о жизни после смерти?
– А что, похожа? – возмутилась я. Обычно сектанты выглядят неопрятно, с торчащими волосами и безумным огнем в глазах.
– Да вроде не особо, – с сомнением поджал губы дух, а я облегченно выдохнула. – Ничего такая. Для некромантки.
Тоже мне эстет нашелся. Такими темпами мы до утра тут проторчим. Духу‑то все равно, а я пока еще живая и имею некоторые потребности. Хотя бы присесть, например.
– В общем, ко мне приходили ваши, скажем так, друзья, – рискнула я. Если это не тот Джон, то терять на него полночи смысла нет. – Хотели, чтобы вы им кое‑что вернули.
– Что вернул? – дух тут же принял невинный вид, этим себя и выдал. – У меня ничего нет.
– Образец, – многозначительно обронила я. – Сказали, что иначе за это ответит кое‑кто другой.
– Кто? – дух аж назад подался, прижимая ладони к груди. – Дочку мою тронут, да? Откуда эти гады узнали о ней?
Я состроила каменное лицо. Пускай сам накидывает варианты.
Джонатан резко дернулся на месте, словно получил невидимый пендаль, и деловым тоном уточнил:
– А какое сегодня число?
Странно. Умершие столь приземленными вещами обычно не интересовались. Правда, как‑то меня дух спросил, кто выиграл кубок по соревнованиям среди магов. Так‑то мертвые вопросов не задают, но и ответы дают неохотно.
– Двадцать пятое, – пожала я плечами. – Неделю как вас похоронили.
– У меня к вам шикарное предложение, – приторным тоном произнес практически прозрачный соблазнитель. – Очень выгодное. Хотите иметь много денег?
Как бесятся духи, видеть мне уже приходилось, как и отбивать их нападения, но вот заключать сделки – нет.
– А что, есть такие, кто откажется? – я иронично выгнула бровь. – Конечно, смотря что сделать для этого нужно.
– Ничего такого, – небрежно отмахнулся Джонатан. – Всего‑то зайти в банк и забрать из именной ячейки одну вещицу. Я пароль скажу и номер. Только нужно это сделать до завтрашнего полудня. Умирать в мои планы не входило, поэтому аренду ячейки брал на минимальный срок. Чтобы, если влезут в дом, в вещах ничего не нашли бы. Вещи из просроченной ячейки банк в камеру хранения кладет, а забрать можно только по документам.
– И что мне с ней потом делать? – осторожно уточнила я. Ничего не понятно, но интересно.
– Это уже на твое усмотрение: хоть сама чекань, хоть продай, но с дочкой моей выручкой поделись. Половиной.
– Хорошо, – коварно улыбнулась в ответ я. Если вещица случайно окажется в руках инспектора Лейна, то какие ко мне претензии? – А как образец к вам попал?
Сделка сделкой, а допрос мне нужен для науки.
– Как‑как, – усмехнулся Джонатан. – Украл. Взял и в карман положил. Никто и не заметил. Подумаешь, один из сотни пропал. Они же тупые. Ювелирную работу все равно не понимают. Сидели рядом, только прибыль подсчитывали, а делал все я. Да даже прибыль считали не они, потому что тупые. Там поважнее и поглавнее люди имелись. И чего всполошились? Я же не из общака себе в карман положил. В конце концов, я их отливал, имею полное право.
– То есть те четверо, что заявились ко мне, не единственные? – я сердито постучала карандашом по блокноту. – Можно ожидать еще гостей?
– Поэтому я и советую продать образец, – равнодушно пожал плечами
