Главный инженер 5 - Вадим Фарг
— Уберите со стола бумаги, которые не относятся к делам Сергея. Камеру тоже вынесите. Олег, приложи лёд к руке. Максим перестань делать вид, что плечо тебя не беспокоит.
— Оно меня не беспокоит, — возразил я.
— Ты раньше тоже говорил, что всё нормально, пока температура не поднималась до сорока, — Алёна убрала телефон в сумку. — В этом ты не изменился.
Пришло новое воспоминание. Комната общежития, узкая кровать и Алёна с мокрым полотенцем. Молодой Смирнов доказывал, что ангина пройдёт сама, что организм справится. Но, как потом оказалось, не справился.
— Тогда мне было двадцать, — сказал я. — Организм ещё верил обещаниям.
— А сейчас?
— Теперь он просто мстит за каждый неверный шаг.
Алёна улыбнулась и села напротив. Расстановка сил в комнате менялась на глазах.
— Похоже, твой план всё-таки сработал, Григорий, — сказал я, осторожно откинувшись на спинку кресла. Плечо ныло, но настроение улучшилось. — Ты обещал познакомить меня с влиятельным человеком. Правда, встречу теперь организуешь не ты.
— Не обольщайся, — пробормотал он и потёр висок. — Сергей уважает прошлое жены. Больше это ничего не значит.
— Для тебя уже значит. Недавно ты решал, смогу ли я уехать. Теперь сидишь рядом и ждёшь хозяина.
Григорий хотел ответить, но Алёна остановила его взглядом.
— До приезда Сергея никто не уходит, — сказала она, положив ладони на колени. — Я тоже хочу услышать полную версию вашей встречи.
Левин вздохнул и пересел подальше от Григория. Он уже понимал, что скрыть конфликт не получится. Олег держал лёд на руке и поглядывал на меня без прежней враждебности.
— Без обид? — спросил он негромко, поморщившись от холода.
— Я бы выписал вам благодарность, за то, что из-за вашей глупости я снова встретился с Алёной, но… — я расстегнул куртку, чтобы она не давила на плечо. — Не буду, каждый сегодня получит то, что заслужил, чем бы это ни было.
Олег хмыкнул и впервые за вечер улыбнулся без напряжения.
Я осторожно повёл плечом. Сустав слушался, резкой боли не было, только знакомое тянущее ощущение. Алёна следила за мной с тревогой, слишком личной для встречи через много лет. Но тревожилась она о другом Максиме. Для неё перед глазами сидел парень с остановки и дешевым кофе, который каким-то образом выбрался из разрушенной жизни.
Мне предстояло выдержать её вопросы. Скоро должен был приехать Сергей, которого боялся даже Григорий. Хозяин базы считал бывшего алкоголика важным гостем и хотел поблагодарить его за решение, принятое много лет назад.
Я смотрел на Алёну и пытался понять, сколько ещё воспоминаний хранило это тело. До сегодняшнего вечера прошлое Смирнова казалось мне набором долгов и испорченных отношений. Теперь выяснилось, что когда-то он умел любить и отпускать, хотя потом не смог помочь самому себе.
Похоже, вместе с чужим телом мне досталась и чужая незаконченная жизнь.
И теперь она начинала требовать продолжения.
Глава 2
Пока мы ждали Сергея, в коттедж принесли еду и аптечку. Две женщины из персонала работали быстро и упорно не замечали ни пятна от виски, ни камеру за креслом. На Олега, державшего пакет со льдом у кисти, они тоже почти не смотрели. Видимо, умение не задавать вопросов здесь входило в зарплату. Одна женщина поставила на стол бутерброды и чай, вторая подошла ко мне, собираясь осмотреть плечо. Я отказался. После такой встречи не хотелось подпускать к ране людей, которых прислал хозяин базы, даже если руки у них были чистые.
Алёна отпустила персонал, сама открыла аптечку и достала бинт.
— Сними куртку, Максим, я не собираюсь тебя резать или зашивать, просто посмотрю, не разошлась ли рана, — сказала она спокойно, но уже тем тоном, после которого спорить не имело смысла.
— Швы сняли. Врач запретил драться, и я почти выполнил его рекомендацию.
— Почти не считается, — ответила она и посмотрела на Олега.
Тот мрачно поправил пакет.
— Кисть не опухла, это обычный ушиб, — сообщил он, будто точный диагноз мог вернуть ему достоинство.
— Завтра опухнет, и появится повод отдохнуть от руля и подумать, где заканчиваются обязанности водителя, — сказал я.
Олег покосился на Григория.
— Спасибо, кэп, но я уже подумал.
Левин кашлянул, скрывая улыбку. Григорий сидел с телефоном и делал вид, что ничего не слышал. После перевода денег его настроение заметно испортилось. Сумма была ему по карману, но платить за собственную глупость не нравилось даже богатым.
Алёна осторожно оттянула край водолазки. Крови не было, кожа возле старого пореза покраснела, но рана держалась. Она выдохнула и убрала бинт, хотя пальцы на секунду задержались возле рубца. «Эмпатический резонанс» передал мне её тревогу и прежнюю нежность, поверх которой лежало недоверие. Она пыталась совместить тихого парня из общежития с мужчиной, который недавно вывернул охраннику руку и выставил Григорию новый счёт.
— Ты стал другим, — тихо сказала Алёна, закрывая аптечку. — Раньше после ссоры ты сначала краснел и начинал тараторить, а нормальный ответ придумывал уже ночью.
— Теперь я успеваю придумать его вовремя. Краснеют обычно другие.
Она улыбнулась, но продолжила меня изучать.
— Расскажи, где ты был все эти годы. Только не словами про выпивку и стыд. Что случилось после колледжа?
Вот теперь начался настоящий экзамен. Память Смирнова до этого подбрасывала мне отдельные эпизоды, однако цельной биографии не давала. Я помнил работу в ТСЖ и запущенную квартиру. Остальное пряталось глубже и всплывало без предупреждения, как дальняя родня после новости о наследстве.
— Работал у частников, потом устроился в обслуживающую организацию, — ответил я, взяв чашку. — Хотел накопить денег и открыть своё дело. В итоге чаще открывал бутылки.
Алёна посмотрела на мои руки.
— А Юрка Костин? Вы собирались работать вместе. Он говорил, что найдёт клиентов, а ты возьмёшь на себя технику.
Имя принесло короткое воспоминание. Тесная мастерская, Юрка с длинным носом и пустая касса. Потом исчезли инструменты, а вместе с ними пропал сам Костин.
— Юрка действительно нашёл клиентов и деньги, — сказал я. — Только забрал их с собой в другой город и «удачно» забыл, что всё было моё.
Алёна коротко кивнула.
— Значит, это ты помнишь. Потом говорили, что он уехал в Тверь. Ты всегда плохо выбирал друзей.
— Зато инструменты выбирал
