На кладбище все спокойно - Надежда Цыбанова
И вот каким боком она относится к Вальмонт и Морли – вообще непонятно. И есть ли эта связь в принципе?
– Селеста, – мягко позвал меня Артур, когда я от раздражения принялась отбивать ритм носком туфли, – а не сходить ли нам на кладбище? Я что‑то соскучился по нормальным призракам, которые подчиняются некроманту и не показывают характер, отказываясь отвечать на вопросы. Да и кто лучше всех прольет свет на эту историю, чем сама Лилиан Ветер?
Дожили: не любящий духов инспектор сам рвется побеседовать с умершей. Вот что с людьми перспектива публичной порки делает.
Сегодня на смене был Моргвуд. Его вообще не интересовало, зачем мы пришли на кладбище, – главное, что с собой прихватили ягодный пирог. Правда, он попросил не поднимать зомби с центральной аллеи: они же жутко неопрятные, когда выкапываются, – землю разбрасывают.
Могила циркачки была оформлена красиво. Тут даже имелся памятник в ее рост. Кстати, за местом кто‑то ухаживает: чистенько, и свежие цветы чуть заметно двигали лепестками в такт ветру.
Я послала призыв, Артур подобрался и… ничего не произошло. Как и во второй, и в третий, и в четвертый раз.
– Чего это? – удивилась я, разглядывая ладони.
– Селеста, проверьте, если там тело, – задумчиво потер подбородок инспектор. – Кажется, я нашел разгадку.
Нет, мы не раскрыли дело одним днем, как мечтал старший инспектор. Все‑таки к невесте Виктора Тронфилда не придешь с пустыми руками и голыми догадками. Разве что получится только развеселить его адвокатов, ведь им так редко приходится ржать от души.
Нам потребовалось три дня – бессонных и изматывающих. Сменщики на кладбище, кажется, последнее время вообще перестали удивляться, когда вместо меня видели молоденького стража – единственного, у кого имелся дар некромантии во всем участке.
Для начала мы нашли лекаря, подписавшего заключение о смерти. Точнее, бывшего лекаря. Пристрастие к алкоголю сгубило его. Сейчас этот пятидесятилетний человек практически стоял одной ногой в могиле. Он признался, что тогда ему хорошо заплатили люди бандитской наружности, чтобы он подмахнул все бумаги не глядя.
Я уже успела удивиться, откуда у обычной циркачки отыскались подобные связи, но Артур сухим тоном назвал одно имя из списка ее любовников. Это оказалась весьма уважаемая личность в преступных кругах.
Затем мы отыскали могилу мнимого убийцы Лилиан Ветер. Умер парень через три дня в тюрьме, подавившись куском хлеба, приправленного ядом. Хотя в отчете и значилась причина: самоубийство. Призванный дух, на удивление, оказался сговорчивым и охотно рассказал о том, что случилось у него с циркачкой. А что там рассказывать, если он ничего не помнит? Она его к себе пригласила, вином угощала; парень так напился, что помнит только следующее утро – и как он держал в руке окровавленный нож, а рядом лежала мертвая Лилиана. Нашлись свидетели, которые слышали ссору.
Артур поинтересовался, проверял ли сам убийца пульс жертвы и проводил ли какие‑нибудь реанимационные действия. Дух в ужасе отшатнулся вместо ответа. Слышать от мертвого «Фу, трогать труп» забавно.
В целом ситуация со смертью Лилиан Ветер и появлением Изабеллы Вальмонт ясна, за исключением смены внешности. Ответ на этот вопрос неожиданно притащил за шкирку в участок Тедди. Лекарь мычал, дергался, хлопал одним незаплывшим глазом. Наш друг уже два месяца выслеживал шайку, позволяющую преступникам прятаться от закона с помощью поддельных документов и смены внешности. Ужасная процедура, нужно заметить. Сначала человеку ломают лицевые кости и нос, а затем начинают все сращивать обратно, изменяя череп. Удовольствие адски болезненное и дорогое.
Лекарь прошамкал практически беззубым ртом, что он прекрасно помнил циркачку, за которую заплатила одна известная персона среди любителей жить вне закона.
Только за подмену личности Вальмонт можно было бы упрятать в тюрьму на несколько лет. Однако доказательств причастности к смерти Морли у нас все еще не имелось.
Визит на радиостанцию дал нам слабую, но все же улику. Изабелла Вальмонт приходила туда около недели назад, чтобы прослушать пластинки с записями. Она хотела запустить радиопередачу с трогательными письмами и искала подходящего чтеца. И сейчас одной пластинки в стопке не хватает.
Время поджимало, поэтому находчивый Артур предложил пойти сразу к Виктору Тронфилду и посмотреть, что победит: любовь или репутация. Инспектор еще аккуратно намекнул, что подобные магнату люди очень трепетно относятся к собственному доверию и обман не прощают.
Впервые мне довелось столкнуться с авантюризмом Артура Лейна. Блефовал он как заправский игрок. При отсутствии прямых улик он за десять минут убедил Тронфилда в том, что его невеста убила художника. Возможно, тут еще сыграло роль оскорбленное достоинство дельца, которого обвела бывшая проститутка, прикидывающаяся скромной, добропорядочной женщиной.
Тронфилд лишь тронул ладонью бумаги, прихваченные с собой Артуром, с ходом расследования, распределяя их веером по столу. Помолчал пару минут и жестким тоном попросил нас уйти. В этот момент у меня сердце почти перестало биться. Только зря я недооценила мстительность Тронфилда.
Он нам пообещал, что его уже бывшая невеста завтра с самого утра сама придет в участок, чтобы сдаться. От нас требуется лишь встретить ее с протоколами наголо и не раздувать никакой шумихи. И чтобы в газеты ни слова не прорвалось о ее аресте. И суд должен пройти максимально тихо. Для всех Изабелла Вальмонт, как человек строгих взглядов, решила, будто мирская жизнь ей не подходит, и отбыла в паломничество.
И не обманул. Лилиана Ветер, она же Изабелла Вальмонт, вошла в участок, когда часы показали ровно девять утра. Выглядела женщина гордо и чуть бледно. Чтобы не утруждать инспектора Лейна, она заранее принесла написанный текст признания, где подробно рассказала, как влезла через верхнюю часть окна в мастерскую Морли еще до его прихода.
Художник, как и все творческие личности, часто забывал о бытовых мелочах – типа закрыть окна перед уходом. Дождавшись, пока он начнет творить и полностью погрузится в мир воображения, она вышла из‑за тяжелой гардины и задушила Морли леской.
А мотив оказался весьма незатейливым: художник не хотел денег, он хотел славы. Пусть и за чужой счет. Люциан Морли начинал свою карьеру с того, что рисовал афиши. «Ты можешь быть гениальным, однако голоду все равно на твой талант. Чтобы
