На кладбище все спокойно - Надежда Цыбанова
Подобная сознательность со стороны убийцы вызвала у нас с Артуром легкое недоумение, ведь Лилиана‑Изабелла рассказывала все подробно, не скрывая деталей. Причем голос ее звучал сухо и равнодушно. Мы даже заподозрили Тронфилда в негуманных способах убеждения, но женщина сама безэмоционально бросила: «Лучше сидеть в тюрьме, чем стать мертвой».
Тот самый человек, спонсирующий смерть циркачки и все последующие ее изменения, делал это не просто так, а с умыслом. Он хотел, чтобы Изабелла стала шпионкой в доме мужа. Чужие деньги так привлекательны. Он потратил целых пять лет, дабы слепить из Лилианы идеал для Тронфилда. И провала исполнительнице никто не простит.
Старший инспектор облегченно выдохнул, вытер лоб платком, потом отжал его и побежал докладывать о раскрытии дела «наверх».
Суд над преступницей действительно был закрытый. Как журналисты ни бились, получить имя у них не вышло. Догадки то и дело мелькали на страницах газет, но потом всегда следовала извинительная статья. У Виктора Тронфилда не забалуешь.
Когда открылась выставка, одной картины все же не хватало. «Интрига» была продана еще до начала. Поговаривают, что за нее отвалили такую сумму, что организатор чуть сознания от радости не лишился.
Ну а нам, как всегда, выдали большое спасибо, бумажку с благодарностью и обещание в ближайшую неделю крупных дел не вешать, которое, естественно, не сдержали.
Глава 9
Глава 9
Артур неловко переминался с ноги на ногу, пряча за спиной бумажный кулек с покупками. Вчера он с загадочным видом попросил о встрече возле базара. Я почему‑то подумала, что мы идем ловить мелких жуликов. Не все нам дела об убийствах раскрывать. Ну а я, такая красивая, нужна для приманки.
– Селеста, – интригующе начал инспектор, старательно разглядывая вывеску с надписью «Свежие устрицы – вчера еще плавали», – я тут подумал… В общем, раз уж вы отказались от килограмма клубники, я решил взять всего понемногу – для разнообразия. Мне же премию дали. А вам не дали. В общем, это компенсация жлобства начальства.
Он наконец‑то протянул мне кулек. Внутри обнаружились: горсть ягод той самой дорогой клубники, пучок редиски, парочка персиков, вишня россыпью, румяное яблоко, несколько слив, с пяток моркови, три помидора, баклажан и луковые перья. Так, понимаю, Артур решил всю премию на меня потратить.
– Это что, набор «Угадай блюдо»? – приподняла я бровь. – Или вы просто не смогли выбрать что‑то одно и решили перестраховаться?
– Именно! – воодушевился Артур. – Так вы точно пупырями не покроетесь. Идемте дальше: мне подсказали место, где продают потрясающие медовые пряники. По легенде, они настолько сладкие, что рот слипается на добрые пять минут. Но если вы составите мне компанию, я готов рискнуть.
Прогулку вдоль торговых рядов вряд ли можно считать свиданием. А ведь хочется…
Но всегда найдется тот, кто захочет все испортить. Я краем глаза заметила, как чья‑то наглая рука пытается поживиться моими скромными сбережениями. Мозг лениво трепыхнулся от радостной идеи, что кто‑то додумался сделать из мертвой руки вполне живую и самостоятельную, но рациональная часть меня недовольно заметила, что сейчас день, людская толчея – и мы на базаре. Скорее всего, воришка вполне себе живой и наглый.
Резко развернувшись, я схватила паренька за запястье. Тот выпучил глаза и попытался вырваться.
– Эй! – возмутилась я. – Ты знаешь, сколько получает смотритель кладбища? Еще меньше, чем младший научный работник! И не стыдно практически у мученицы воровать?
Артур, который до этого увлеченно торговался за пряники, обернулся и, увидев происходящее, мгновенно преобразился. Он словно скинул наряд франта, в котором пришел на встречу, и нацепил рабочую одежду инспектора.
– Стоять! – рявкнул он с таким видом, будто перед ним не обычный карманник, а глава преступного синдиката. – Рядом со мной еще только мелкие воришки не промышляли!
Паренек, не ожидавший столь неприятной ситуации, на мгновение замер, а потом рванул прочь, петляя между торговцами и корзинами с фруктами. Артур бросился за ним с таким энтузиазмом на лице, что я не могла проигнорировать погоню.
– А ну вернись, мелкий мошенник! – умудрялся кричать инспектор, не сбивая дыхания, случайно роняя с прилавка груду апельсинов. – Я тебя воспитывать буду!
Артур, пытаясь срезать путь, врезался в стойку с глиняными горшками – те загремели, но, к счастью, не разбились. Торговец лишь возмущенно замахал руками. Но молча: он же слышал, что это инспектор, а угрозы в их сторону могут иметь неприятные последствия в виде тесного общения с другими задержанными в небольшой камере.
Воришка, поняв, что возмездие дышит ему в затылок, решил выбраться из торговых рядов, и нырнул между лавками. Спасаясь, прыгнул в тележку с капустой – та покатилась, разбрасывая кочаны по улице. Хозяйка овощей охнула и послала вслед наглецу гневную тираду. Парень рисковать потенциально оторванными ногами не стал и спрыгнул с тележки на брусчатку.
Я, пытаясь догнать их, тоже выскочила на улицу позади базара, только чуть раньше, чем двое прытких впереди, и поскользнулась на чем‑то склизком. Возможно, это кожура или сгнивший фрукт, но рассматривать у меня времени не было. Чудом удержалась на ногах, схватившись за веревку с сохнущим бельем. Простыни и рубашки тут же обрушились на какого‑то почтенного горожанина, который удивленно замер, накрытый простыней с головы до ног.
Артур, не заметив препятствия, налетел на него – оба покатились по земле, запутавшись в ткани.
Воришка тем временем уже почти скрылся из виду, но зацепился штаниной за установленную табличку «Рыба дня». Доска с грохотом рухнула, накрыв его сверху.
– Ну вот, – тяжело дыша, произнес инспектор, добравшись, прихрамывая, до места происшествия, – теперь поговорим.
Мы склонились над воришкой, который беспомощно барахтался под доской с нарисованной рыбиной. На вид ему лет двенадцать, не больше.
– Может, не надо? – жалобно попросил он.
Артур вздохнул и помог ему выбраться. Воришка тут же потупился и протянул мой кошелек:
