Где сливаются реки - Мэри Элис Монро
– Девочки, меня радует, что вы так прилежно занимаетесь. Я провела в библиотеке много часов. – Мама обвела стеллажи собственническим взглядом. – Эти книги на протяжении многих лет были моими ближайшими друзьями. Если я могу быть вам чем-то полезна в ваших исследованиях, не стесняйтесь ко мне обращаться. – Мама указала пальцем на изображенную на рисунке Кави птицу с раздвоенным хвостом. – Это вилохвостый коршун. – И с церемонной улыбкой вышла из комнаты.
Я наблюдала, как она удаляется: прямая, элегантная, уверенная в себе. Временами я задавалась вопросом, почему отец женился именно на этой женщине. Мама могла проявлять импульсивность, своенравие, упрямство. И при этом была умна и порой даже добра, вот как сегодня. Казалось, она искренне стремилась помочь нам с учебой, словно хотела сама присоединиться к нам и тоже изучать природу. Я почесала в затылке и подумала, что еще многого о ней не знаю.
Кави наклонилась ко мне и тихо спросила:
– Почему ты не рассказала маме о других своих стихах?
Я перевела взгляд на свой дневник.
– А ты как думаешь – почему?
– Может, они пришлись бы миссис Риверс по вкусу. Она вечно толкует о поэзии. Возможно, твоя мама была бы лучшего мнения о тебе, будь ей известно, что ты сочиняешь стихи.
– Очень плохие стихи.
– А я считаю, хорошие.
Я улыбнулась, смущенная комплиментом.
– Ты мой лучший друг. Тебе положено меня хвалить.
Кави похлопала меня по руке. Я подняла взгляд и встретилась с ее мягкими карими глазами.
– Только не выбрасывай свои стихи. Подари мне. Я их люблю. Обещаешь?
Я фыркнула, однако в глубине души была польщена.
– Да ну тебя, Кави. Конечно, обещаю.
* * *
На следующее утро дождь прекратился, и на деревьях снова неумолчно гомонили птицы. В кухне было жарко и пахло скворчащим беконом и закипающим кофе. Клементина сновала у дровяной плиты, мечась от сковородки к кофейнику и обратно. Кави, Лезэн и я сидели за чисто выскобленным деревянным столом и в ожидании звонка, призывающего на урок, поглощали овсянку. В те дни, когда печь была хорошенько натоплена, Клементина держала дверь кухни открытой, но я все равно ощущала обжигающий жар, исходивший от огромной чугунной плиты.
Внезапно кухарка громко ахнула. Я торопливо проглотила кашу и обернулась.
– Отец наш небесный! Что ты мне притащил на сей раз? – воскликнула пожилая негритянка, с грохотом ставя кофейник на стол и устремляясь к двери. На пороге стоял Уголек, одичавший черный кот, с какой-то добычей в зубах. Он преспокойно раскрыл пасть, выронив на пол маленькую птичку, и горделиво воззрился на Клементину.
– О нет! – воскликнула Кави, бросаясь к двери, чтобы рассмотреть жертву поближе. Она отогнала кота и склонилась над несчастной пичугой. Лицо ее помрачнело. – Ах, это каролинский кустарниковый крапивник!
Уголек невозмутимо вышел на крыльцо, сел и принялся равнодушно наблюдать за нашей реакцией.
– Его еще можно спасти? – спросила я, подбегая к подруге. Глаза у птички были закрыты, лапки уже окоченели.
Кави покачала головой.
– Он мертв. Бедняжка. – Девочка хмуро уставилась на Уголька. – Плохой кот! – прошипела она. Затем строго сказала Клементине: – Не позволяй этому негодяю охотиться на птиц.
Кухарка и бровью не повела.
– Детка, сама знаешь: у кошек это в обычае. – Она взяла со стола кухонные объедки, вышла на крыльцо и бросила их ожидавшему там Угольку. Хотя Клементина явно благоволила коту и даже дала ему кличку, она никогда не заявляла на него хозяйских прав. – Не припомню, чтобы ты расстраивалась, когда он притаскивал нам мышей.
– Нельзя убивать таких милых пташек! – упорствовала Кави.
– Кот тоже должен добывать себе пропитание, – возразила Клементина. – Ты ведь сейчас ешь бекон, не так ли? Хотя прекрасно знаешь, откуда он берется.
Мы все прикусили языки.
Лезэн подошел ближе, чтобы поднять мертвую птичку. Он положил ее на ладонь и стал хладнокровно разглядывать, трогая торчащие окоченелые лапки. Я устремилась к нему и протянула ладонь.
– Дай сюда, Лез. Я похороню бедняжку.
Брат дернул плечом.
– Хочу сначала хорошенько рассмотреть ее. Когда закончу – сам похороню.
– Лучше сделать это прямо сейчас, – твердо сказала Клементина и протянула руку к тельцу крапивника.
Лезэн нахмурился, однако отдал трупик, после чего оглянулся на кота, который сидел на крыльце и вылизывал лапу.
– Зря котяра набедокурил.
Позднее, уже к вечеру, когда мы вернулись на кухню, чтобы перекусить, Клементина сидела на стуле и тихо плакала. На ее пухлых коленях клубочком свернулся черный кот. Но он не шевелился. Мы с Кави, встревоженно переглянувшись, обняли несчастную кухарку за плечи.
– Что случилось с Угольком? – тихо спросила я, уже понимая, что дело дрянь.
– Ума не приложу, – ответила Клементина. Она судорожно вздохнула и погладила темный меховой комок у себя на коленях. – Я вышла, чтобы отнести обед Уилтону в конюшню, и увидала Уголька, лежавшего на земле. Он был уже мертв.
– Сегодня утром кот выглядел хорошо, – подала голос Кави. Замечание прозвучало ужасно неуместно.
Я заметила на лбу у несчастного животного, прямо над глазами, пятнышко крови, наклонилась, чтобы рассмотреть поближе, и сказала:
– Взгляните сюда. Это след от удара. Наверное, в него запустили камнем.
Клементина лишь покачала головой и шмыгнула носом.
– Сдается мне, Уголек просто откуда-то свалился. Вы же знаете, как он любил забираться на крышу конюшни.
Но во мне уже крепло подозрение, и я покосилась на Лезэна. Он одиноко сидел за столом, таращился в окно и ел кукурузный хлеб, с виду совершенно безразличный к нашему разговору.
– Где твоя рогатка? – спросила я. Папа подарил рогатку Лезу на Рождество, но запретил стрелять из нее по живым существам. Однако мы с Кави всю зиму находили в лесу мертвых птиц и белок.
Лезэн продолжал бесстрастно пялиться в окно.
– Ты меня слышишь? – повторила я уже громче. На сей раз брат медленно обернулся, устремил на меня тяжелый взгляд и раскрыл рот, словно собираясь что-то сказать. Я подалась вперед, но вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, Лез откусил от ломтя хлеба и начал жевать. На губах у него заиграла легкая улыбка, и он опять отвернулся.
Сердце у меня сжалось. Потрясенная, я посмотрела на Кави. Она, как и я, застыла с широко распахнутыми глазами. Мы обменялись понимающими взглядами.
Глава 14
Марш-тэки, или каролинская болотная (Equus caballus), – порода лошадей, выведенная в низменностях Южной Каролины. Это животное небольшого или среднего роста, компактного телосложения, с прочными копытами; оно славится приспособляемостью, выносливостью, устойчивостью и умением преодолевать заболоченные местности и труднопроходимые
