Где сливаются реки - Мэри Элис Монро
– Да, – ответила я, глядя Хью в глаза. – Ты окажешь мне честь, если станешь моим кавалером на первом балу.
Юноша отпустил мои руки, и на лице у него расцвела победная улыбка. Донельзя довольный, он ударил кулаком по ладони.
– Не думал, что ты согласишься, – признался он, подбочениваясь. Потом обнял меня одной рукой за плечи, запрокинул голову и указал на звездное небо. – Знаешь, я загадал желание на эту звезду.
Я уставилась на бесчисленные звезды, пытаясь сообразить, какую именно он имеет в виду.
– Их так много…
Хью опять повернулся ко мне, смущенно улыбнулся и сказал:
– Мое желание сбылось.
Я замерла. Хью наклонился так близко, что я была уверена: сейчас он меня поцелует. Но выражение его лица изменилось, рука соскользнула с моего плеча, он отстранился и взволнованно произнес:
– Знаешь, мне очень жаль Триппа. Ты ведь должна была пойти на бал Святой Сесилии с ним.
– Честно говоря, Трипп меня даже не приглашал. Это разумелось само собой.
– Правда? – приободрился Хью. – Получается, я вовсе не перебегаю ему дорогу – как-никак об этом договорились только ваши матери. – Он встал и сделал несколько шагов по беседке, рассуждая о правильности своего поступка и уговаривая скорее самого себя: – Трипп неплохой парень. Он мне по душе. – Хью остановился и пристально посмотрел на меня. – Однако в любви и на войне все средства хороши.
– Хью…
Парень посмотрел на мои губы, и в его глазах вспыхнул огонь, которого я прежде не замечала. Сердце у меня бешено забилось. Задыхаясь от волнения, я слегка приоткрыла рот. Хью в два шага очутился рядом со мной и на сей раз не колебался. Он обнял меня за плечи и невероятно медленно, будто намеренно оттягивая момент, приблизил свои губы к моим.
Я оказалась бессильна против магнетической силы, которая влекла меня к нему. Мозг и сердце сообщали телу совершенно новые ощущения. Я закрыла глаза и безвольно поддалась властному притяжению. Губы Хью очень нежно соприкоснулись с моими. Две мягкие трепещущие округлости скользнули по моей коже, после чего отстранились. «О боже, – пронеслось у меня в голове. – Еще…» А затем, спустя один-единственный жаркий вздох, губы Хью снова приникли к моим. На этот раз они вели себя жадно, настойчиво. Он заключил меня в объятия. У меня перехватило дыхание, голова закружилась.
«Мой первый поцелуй», – сказала я себе.
Глава 19
Глобальное потепление – это неуклонное повышение температур и изменение погодных условий во всем мире на протяжении многих сезонов, лет и десятилетий. Основной причиной климатических сдвигов начиная с 1800-х годов стала деятельность человека, в первую очередь сжигание горючих ископаемых видов топлива (угля, нефти и газа), приводящее к образованию парниковых газов.
1988
Очутившись во власти сладостных воспоминаний, я прервала повествование. Нора, Марияма и Саванна мечтательно смотрели на меня.
– Бабушка Элиза, какая романтичная история! – восхитилась Саванна, облокотившись на обеденный стол и подперев подбородок ладонью. – Этот Хью, похоже, был совсем еще ребенок.
Я не сумела сдержать смешок, сорвавшийся с моих губ.
– Ребенок? Что ж, да, полагаю, ты права.
– Куда же он делся? – продолжала Саванна. – Мне показалось, вы идеально подходили друг другу.
– Мне тоже так казалось, – тихо промолвила я.
– Ты его любила?
Похоже, больше всего Саванну интересовали подробности любовной истории, что типично для девушек ее возраста. На лице Норы тоже застыло выжидательное выражение. В этот момент, благодаря милосердному времени, я уже не испытывала той острой боли, какую обычно, даже по прошествии стольких лет, причиняли мне мысли о Хью. Сейчас, воскрешая воспоминания и рассказывая эту историю, окруженная сочувствием и поддержкой слушательниц, я думала о тех далеких днях с нежностью, смягчившей мое окаменелое сердце.
– Да, любила, – ответила я. – Хью был моей первой любовью. Пожалуй, я и сейчас его люблю. – И приготовилась к следующему вопросу, который неизбежно должен был прозвучать.
– Тогда почему ты не вышла за него замуж?
Я вздохнула, ощущая всю тяжесть предстоящего ответа.
– Это, голубушка, совсем другая история. – Я уперлась ладонями в стол и медленно поднялась, каждым мускулом чувствуя усталость, вызванную недавними бурными событиями. – День был долгий, мне давно пора отдохнуть. Давайте встретимся здесь утром, хорошо? Да, Саванна, – добавила я, – обязательно позвони родителям и сообщи им, где ты, слышишь? Наверное, они и сами уже догадались, но все-таки лучше связаться с ними, чтобы папа с мамой знали, что ты цела и невредима.
– Да, мэм.
Женщины пожелали мне доброй ночи, и я стала неспешно подниматься по лестнице в свою спальню, чувствуя, как ноет каждая косточка в теле. Для такого большого дома лестница была чересчур крутая и узкая. Мы с Джеймсом собрались было ее переделать, консультировались с архитекторами, но переустройство потребовало бы серьезной реконструкции здания, на которую я не решилась. И лестницу оставили в прежнем виде.
Смеркалось, и в моей спальне было прохладно и уютно. Из-за жары все окна были закрыты ставнями, которые отбрасывали на кровать с балдахином полосатые тени. Я скинула черные балетки от Феррагамо – старенькие, но служившие мне верой и правдой на протяжении многих лет. От них еще есть толк, как и от меня самой, усмехнулась я про себя.
Пока я расстегивала пуговицы, молнию на юбке, снимала белье, в голове проносились события минувшего дня. Охваченная странной апатией, я бросала вещи на ближайший стул и вместе с ними словно избавлялась от воспоминаний об утреннем собрании акционеров. А ведь эта мерзость происходила не далее как сегодня, с удивлением подумала я.
Затем я переместилась в смежную со спальней ванную комнату. Над раковиной висело большое затейливое венецианское зеркало – изумительный подарок Джеймса. Я провела щеткой по редеющим седым волосам и праздно уставилась на свое дряхлое отражение. Как это мне удалось дотянуть до восьмидесяти восьми лет? Мама когда-то считала меня довольно интересной. Спустя несколько мгновений на лице у меня расцвела радостная улыбка: а ведь Хью называл меня красивой.
Хью… Я провела кончиками пальцев по губам и снова вспомнила свой первый поцелуй. С годами некогда столь важные события постепенно стерлись из памяти – или же я намеренно прятала эти воспоминания подальше, но никогда не расставалась с ними. Они таились под спудом до тех пор, пока событие, подобное сегодняшнему повествованию, не пробудило их к жизни – и тогда меня вновь захлестнул поток красочных, ярких, драгоценных мгновений прошлого.
Я поднесла
