Где сливаются реки - Мэри Элис Монро
Лезэн переменил позу, улегшись на одеяло, и бросил в Триппа пучком травы.
– Ты совсем спятил, если на что-то надеешься. Твой папаша, как и я, второй сын. У него ни гроша. Когда поступят другие предложения, тебе маминого согласия не видать.
– Лез, ты говоришь ужасные вещи, – рассердилась я.
– Это чистая правда, – без тени сожаления возразил Трипп и выпрямился. – Но у меня все продумано. Я буду учиться в Амхерсте, а поскольку это очень престижная школа, у меня есть все шансы поступить в первоклассный колледж. Стану изучать ветеринарию, потом открою частную практику в Чарлстоне. И тогда вполне сумею обеспечить Элизе достойное существование. – Вид у него сделался почти самодовольный.
Я лишилась дара речи, услыхав, что Трипп, оказывается, уже распланировал наше совместное будущее. И всерьез верил, что женится на мне!
Лез громко заулюлюкал, снова вогнав приятеля в краску.
Тут в разговор вмешался Хью:
– Сдается мне, ты забыл самое главное.
Трипп наклонил голову.
– И что же?
– Знаете, сэр, – церемонно ответил Хью, принимая вертикальное положение, – по-моему, самое главное – спросить у дамы, хочет ли она выйти за вас, а не предполагать, что она непременно станет вашей женой только потому, что так решила ее маменька. Мы как-никак живем в двадцатом веке!
Хейворд рассмеялся и поддакнул:
– Вот-вот!
– Правильно! – неожиданно подала голос Кави. – Мы, женщины, хотим сами определять свою судьбу. Хотим иметь право получать образование. Право голосовать вне зависимости от пола или цвета кожи. И конечно же, мы хотим иметь возможность самим выбирать себе мужей. – Она ненадолго умолкла, чтобы перевести дух. Затем, срывая травинку, продолжила: – Возможно, мне не удастся выйти замуж за любимого человека, но я не смирюсь. – Кави взглянула на Триппа и добавила: – Замуж я выйду только по любви, в противном же случае, благодарю покорно, намерена обеспечивать себя сама.
Я с изумлением выслушала страстную тираду, столь нетипичную для Кави. Что побудило ее к такому пламенному изъявлению мнения? Похоже, и остальных тронуло ее заявление. Трипп, вероятно сконфуженный, плотно сжал губы. Хейворд отвернулся к пруду. Хью так внимательно изучал свой сэндвич, словно в нем прятались все тайны вселенной. Лезэн с подозрением посмотрел на Хейворда, а потом на Кави.
Хью обратился ко мне, буравя меня вопрошающим взглядом:
– А как насчет вас, мисс Риверс? Каковы ваши взгляды на брак?
– Лично у меня разговоры о замужестве вызывают чесотку, – объявила я, смахивая с руки москита и косясь на Триппа. Сердце заныло, когда я увидела, что тот сильно уязвлен. – Меня сейчас съедят заживо. Ладно, Трипп, собирай-ка вещи и поехали домой.
В глазах приятеля засветилась благодарность, и он тотчас начал убирать еду в корзину.
– Ты езжай первая, – предложил он, – а я за тобой.
* * *
Той же ночью меня разбудил странный стук в окно. Я вылезла из постели и отдернула штору. Окно было широко распахнуто, впуская в комнату ночную прохладу. Я выглянула наружу. Полная луна заливала землю ярким светом, будто в театре.
– Эй, Элиза Риверс! Ты не спишь?
Я опустила взгляд: под моим окном, задрав голову, стоял Хью, темная фигура которого отчетливо вырисовывалась в лунном свете. Я ответила ему громким шепотом:
– Что это тебе вздумалось? – И увидела, как его белые зубы сверкнули в улыбке. – Откуда ты тут взялся в такую пору?
Хью приложил палец к губам, а потом жестом предложил мне спуститься к нему. Взволнованная, я накинула на плечи халат и босиком сбежала по лестнице вниз, у двери сунула ноги в резиновые сапоги и вышла на улицу. Немного постояла, давая глазам привыкнуть к темноте. Воздух был напоен ночными ароматами. В бледном лунном свете оглушительно трещали цикады. Я поискала взглядом Хью и наконец заметила его силуэт в сумеречном свете. Он помахал мне и быстро приблизился. Его глаза сияли во тьме, точно два маяка. Когда он взял меня за руку, сердце у меня замерло в предвкушении.
– Куда мы пойдем? – спросила я.
– Тсс… – прошептал Хью.
Он переплел свои пальцы с моими, и мы направились через сад к беседке. Пока мы шагали по лужайке за домом, подол моей ночной рубашки насквозь промок от росы на траве. Клубился туман, и белая беседка в лунном свете казалась призрачной. Мы поднялись на деревянный настил, и Хью, отпустив мою руку, расстелил на мокрой скамейке свою куртку, чтобы я могла сесть. Я села, сдвинула ноги, сцепила руки в замок и положила их на обтянутые белой ночной сорочкой колени, гадая, что будет дальше. Сгустившийся туман со всех сторон обволакивал нас полупрозрачной пеленой. Хью стоял и смотрел на меня, по-видимому не решаясь заговорить, и я, хоть и совершенно неопытная в любовных делах, каждой клеточкой тела ощущала, что вот-вот произойдет нечто очень важное.
Хью откашлялся, сел рядом со мной и осторожно заключил мои сцепленные в замок руки в свои ладони. Я почувствовала, как тепло, исходящее от его пальцев, проникает мне в самое сердце. Хью бережно расцепил мои руки, и, опустив взгляд, я увидела, какие большие у него ладони по сравнению с моими.
– Элиза!
Я неохотно подняла глаза.
– Мне надо было повидаться с тобой, – продолжал Хью. – Хочу тебе кое-что сказать, прежде чем ты уедешь в Чарлстон.
У меня не нашлось ответа, дыхание сбилось. Хью набрал в грудь воздуха и выпалил:
– Ты мне нравишься, Элиза.
Я заморгала, осмысливая услышанное.
– Не только как друг. Хотя ты мой друг. И не как сестра. О боже, совсем не как сестра. – Хью придвинулся ко мне. – Ты мне очень нравишься, – повторил он с нажимом, – и я страшно ревную, когда Трипп болтает, будто женится на тебе и поведет тебя на бал Святой Сесилии.
– Но…
– Я сам хочу быть твоим кавалером на первом балу, – воскликнул Хью, не слушая моих возражений. – Когда этот день настанет, ты позволишь мне сопровождать тебя?
Он еще крепче стиснул мои руки, я увидела, как серьезен его взгляд, и поразилась, осознав, что он боится услышать «нет». Это почти рассмешило меня. До сих пор я не слишком-то задумывалась о предстоящем бале. Исключительно важным мой дебют представлялся лишь маме, ведь именно папино приглашение на великосветский бал Святой Сесилии обеспечило ей место в высшем обществе. Я всегда считала, что пойду туда с Триппом, – просто потому, что так решили наши матери, когда мы были еще маленькими.
Когда
