Настроения - Луиза Мэй Олкотт
– Внешность этого твоего святого мне, впрочем, понравилась, – с ехидной усмешкой сказала Сильвия, приступая к еде.
– Где же ты его видела? – удивился брат.
– Ходила туда вчера. Захотелось, прежде чем он приедет, прогуляться напоследок по заброшенному саду. Мне казалось, его появления только еще ожидают. Откуда мне было знать, что он уже там? Поэтому я, как увидела дверь в дом открытой, проскользнула внутрь и заглянула, куда захотелось. Ты права, Прю. Этот старый дом прекрасен.
– О, Сильвия, умоляю, не томи и признайся. Ты совершила что-то неженственное и неподобающее?
Расстроенное лицо Прю и изумленное брата впечатлили Сильвию, и она с видом довольным, но скромным, вдохновенно продолжила:
– Было приятно бродить по дому, а уж библиотека там оказалась такая очаровательная, что я не смогла уйти, пока как следует там не порылась. Чудесное место для каждого, кто так же, как я, любит книги и для кого они лучшее украшение нашего мира.
– Надеюсь, Мур не застал там тебя?
– Нет, это я застала его за игрой. Потом, уже после библиотеки. Долго в ней я пробыть не осмелилась и одолжила одну очень интересную старую книгу и…
– Сильвия! Книгу? Без спроса? – перебила Прю, охваченная столь же сильной тревогой, как если бы уличила сестру в краже ложек.
– Да. И что тут такого? Просто потом изящно извинюсь, и он позволит мне снова брать свои книги. Хочу в ближайшие полгода как следует попользоваться его библиотекой.
– Вопиющая вольность. Как грубо… Боже мой! Боже мой! Он до того любит свои книги. Оберегает их, словно они его дети. Кончено. Я умываю руки. Готова теперь ко всему.
Марку проделки Сильвии доставляли слишком сильное удовольствие, чтобы ее за них осуждать, и он лишь рассмеялся, когда одна из сестер ужаснулась, а другая спокойно продолжила:
– Я бережно положила книгу в карман, отправилась в сад, но, Прю, мне не удалось там сорвать ни одного цветка. Потому что за изгородью тут же послышался смех маленькой Тилли, а потом незнакомый голос. Она с кем-то там разговаривала. Я встала на валик ручного катка, чтобы посмотреть, и чуть с него не рухнула. По ту сторону изгороди лежал на траве долговязый мужчина, вокруг него бесились дети садовника. Уилл копался в его карманах, Тилли ела клубнику из его шляпы, время от времени ему самому по ягодке клала в рот, а этот мужчина им радостно улыбался. Приходилось тебе когда-нибудь видеть столь идиллическую картину, Марк?
– А ему, случайно, не пришлось увидеть твою любопытную голову над изгородью?
– Нет, все вышло несколько иначе. Он так дружелюбно смотрел на них, что-то им увлеченно рассказывал. Будто отец с детьми или дядя с любимыми маленькими племянниками. Но мне недолго пришлось наблюдать за этой милой компанией. Тилли вдруг подняла глаза и сказала: «Там Сильвия». Я пустилась наутек. Так и ждала, что они кинутся следом с криками: «Держи вора!» Вполне бы мне поделом. Но за стеной только смех послышался.
– Будь у меня сейчас больше времени, постаралась бы втолковать тебе, что подобные выходки дики и недопустимы, но, так как я очень спешу, ограничусь мольбой: никогда больше не твори такого в доме Джеффри, – сказала Прю, поднимаясь на ноги при виде подъезжающего к крыльцу экипажа.
– Это я твердо могу тебе обещать, – ответила Сильвия, провожая унылым взглядом отбывающих в город брата с сестрой.
Время, назначенное для визита, настало, дверь дома мистера Юла была гостеприимно распахнута, но Мура никто не встретил. И тишина стояла такая, будто дом вымер. Озадаченный, но не особенно, так как Марк и Прю повстречались ему, когда ехали в город, он произнес про себя: «Лодка, видимо, опоздала», побыл немного в гостиной и, относясь к натурам, которые всегда умеют сами себя развлечь, принялся изучать, изменился ли дом за время его отсутствия. Путешествовал он по комнатам, однако, недолго. Зрелище у окна вскоре заставило его остановиться с веселым и удивленным лицом.
Перед широким окном лежала груда взятых с дивана и кресел подушек. Выглядело это как только что покинутое кем-то гнездо. Рядом стояли снятая со стены картина в теплых тонах, освещенная лучом солнца, и табурет, а на нем – большой зеленый лист с несколькими ягодами и похищенная книга с красным пятном на титульном листе.
При виде своей оскверненной любимицы Мур нахмурился и, схватив книгу, запихнул в карман, однако, когда снова взглянул на приметы, оставленные одиноким пиршеством, так созвучным его собственному сердцу, смилостивился, вернул книгу туда, где она лежала, а затем, привлеченный звоном лопаты, отодвинул порхавшую на ветру занавеску и выглянул в сад.
Там, поблизости от окна, трудился какой-то паренек. Муру он был незнаком. И, любопытствуя, что за новый жилец появился в доме, забытый гость выжидал, когда тот повернется к нему лицом. Юноша отличался стройностью. Серая льняная блуза, по виду иностранного происхождения, поверх нее – белый воротник с лентой. Крепкие короткие сапожки плотно обхватывали его до странности изящные для существа мужского пола ноги. Широкополая шляпа была надвинута низко на лоб. Тихонько насвистывая, юноша энергично выкопал ямку, посадил в нее куст, засыпал его землей, притоптал ее соответственно научным рекомендациям, отошел полюбоваться результатами своих усилий, но, чем-то не удовлетворенный или что-то забыв, снова выдернул куст, схватил тачку, которая стояла рядом, с грохотом унесся и исчез из вида за углом. Стремительность его действий вызвала у Мура улыбку, и он стал с нетерпением ждать возвращения паренька, подозревая в нем очередного подопечного Марка, который подвизается в роли натурщика и одновременно садовника.
Вскоре юноша вновь возник в поле видимости. Опустив низко голову, он быстро катил по дорожке тачку, полную более плодородной земли, поверх которой высилась лейка. Не передохнув и секунды, деятельный садовник опять принялся за работу. Расширил яму, засыпал дно землей, полил водой из лейки, снова посадил куст, закопал его, притоптал, торжествующе пританцовывая, и наконец начал обмахивать разгоряченное лицо сорванной энергичным жестом с головы шляпой. Гостю теперь стало ясно, кто это. Плечи его чуть вздернулись от недоумения. Он вгляделся в открывшееся лицо пристальнее, понял, что глаза его не обманывают, улыбнулся и подумал: «Ну и неугомонное же существо. То тихой сапой пробирается в чужой дом и, никем не замеченная, исчезает, прихватив книгу, то полдня предается мечтам, то вот такой маскарад, как сейчас, устраивает. Интересно, спектакль уже доигран или продолжится? Только бы не спугнуть ее. Ведь если заметит меня, смутится и выйдет из роли
