Ветеринар для бандита - Елена Валерьева
Мирон медленно провёл ладонью по её спине и хрипло сказал у самого уха:
— Пойдём.
От этого одного слова у неё по коже побежали мурашки.
Она кивнула.
И позволила ему взять себя за руку.
В спальне горел только тёплый боковой свет. Платье тихо шуршало при каждом шаге. Сердце стучало глупо, как у девчонки, хотя Вера давно уже не была девчонкой и хорошо знала себя, своё тело, свои страхи.
Но сейчас всё ощущалось иначе.
Не как впервые с мужчиной.
А как впервые — по-настоящему дома.
Она остановилась посреди комнаты, и Мирон встал перед ней.
Смотрел.
Долго.
Будто хотел запомнить.
Потом медленно коснулся пальцами застёжки на её платье.
Остановился.
— Можно? — спросил тихо.
Вера почувствовала, как у неё сжимается горло от этой простой, неожиданной нежности.
— Да, — шепнула она.
Он помог ей выбраться из платья так аккуратно, будто разворачивал что-то хрупкое и бесценное. Без спешки. Без лишних слов. Только взглядом, пальцами, дыханием.
И Вера вдруг поняла, что больше не стесняется.
Ни тела.
Ни шрамов.
Ни мягкости.
Ни того, как сильно её любовь видна сейчас в каждом движении.
Потому что перед ней был мужчина, который смотрел не “вопреки”.
А с восхищением.
С голодом.
С нежностью.
С любовью.
Она подняла руку и сама расстегнула на нём рубашку.
— Ты тоже слишком красивый для честного человека, — пробормотала.
Мирон усмехнулся.
— Я никогда не обещал быть честным со всеми.
— Только со мной?
— Только с тобой.
Он поцеловал её снова.
И на этот раз Вера уже не думала ни о платье, ни о причёске, ни о том, как выглядит, ни о том, правильно ли дышит.
Только о нём.
О том, как его руки держат её бережно и уверенно.
Как он каждый раз словно спрашивает без слов.
Как в его близости нет ни спешки, ни желания взять — только желание быть рядом, настолько близко, насколько она сама позволит.
Они опустились на кровать медленно, смеясь шёпотом из-за какой-то зацепившейся за её ногу ленты, потом снова целуясь, снова теряя речь, снова находя друг друга уже не как люди после долгой дороги, а как муж и жена, которые, наконец, могут просто перестать бояться.
За окном шумел далёкий город.
Где-то у соседей хлопнула дверь.
А потом для Веры остались только тепло его кожи, его голос у самого уха и одно ясное, счастливое чувство:
она дома.
И в этот раз — навсегда.
