Холмс. Гарольд Холмс - Miledit
Он подошел к Шерлоку вплотную и наклонился, глядя ему в глаза.
— А теперь представь, что будет, если правду скажу им я? В общем, я заглянул к тебе, чтобы сказать: спасибо за игру, Шерлок. Я твой должник. Это было весело. Но теперь… Теперь будет еще и интересно.
Мориарти направился к выходу, открыл дверь, но на пороге обернулся.
— Ты встал у меня на пути и знаешь, что теперь будет. Не так ли?
— О-о, убьешь меня, — Холмс усмехнулся. — Загадка легкая.
— Да что ты? Ну, ну… Не столь примитивно! Убью, конечно, но потом. Когда-нибудь. Хотя, скорее всего, с этим ты справишься и сам.
Не дожидаясь ответа, Джеймс вышел из комнаты. Завибрировал телефон, и Холмс нехотя взял трубку.
— Он ушел? — поинтересовался Ватсон.
— Ушел.
— Ты в порядке?
— В полном.
— Шерлок, я только что говорил с Майкрофтом. Он сказал… Он сказал, что у тебя проблемы. Большие. Рядом с твоим домом поселились наемные убийцы. Он просил передать…
— Я не разговариваю с Майкрофтом, Джон. Мы в ссоре.
— Я помню. Он тоже, поэтому и просил меня передать, что если ты не прикроешь свои тылы, то следующая игра может закончиться не в твою пользу.
Шерлок усмехнулся.
— Это мы еще посмотрим.
На следующий день все пошло кувырком: были похищены дети американского посла, а Холмса попросили о помощи. Все бы ничего, да вот только вскоре под подозрением оказался сам Шерлок.
Сначала появилась статья в «Дейли Мейл». Китти Рейли, журналистка, которую Шерлок видел перед судом над Мориарти и с которой имел недолгую и не особо приятную беседу, написала разгромный материал о «феномене Шерлока Холмса». О том, как безвестный консультант стал знаменитостью, приписав себе чужие заслуги. О том, как он «раскрывает» дела, которые полиция не может раскрыть годами. О том, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
За первой статьей последовали и другие. В них утверждалось, что «Джеймс Мориарти» — выдумка, что Шерлок сам создал себе врага, чтобы казаться героем, что все преступления, которые он раскрыл, были либо инсценированы, либо совершены им самим. Она приводила «свидетелей», которые утверждали, что Холмс платил им за информацию. Она публиковала «документы», из которых следовало, что Холмс сам совершал преступления, чтобы потом их раскрывать. Китти Рейли писала с апломбом человека, который знает правду, и каждый абзац был пропитан ядом.
Шерлок читал эти статьи с отстраненным любопытством. Ложь была искусной. Она была построена на полуправде, на вырванных из контекста фактах, на намеках, которые невозможно было проверить. Мориарти не просто лгал — он создавал альтернативную реальность, в которой Шерлок был мошенником, а он, Мориарти, — жертвой.
А потом случилось то, чего Холмс не мог предвидеть: найденная дочь посла опознала Шерлока как похитителя. Сбежав из полиции и переговорив с Мориарти еще раз (на этот раз Джеймс успешно отыгрывал роль запуганного актера Ричарда Брука, которому сам Шерлок и заплатил, чтобы тот притворился преступным гением), Холмс понял: настало время для тактического отступления. Потому что иногда ставки в игре становятся слишком высоки, и на кону стоит не только собственная жизнь и репутация. В конце концов, отступление — это еще не проигрыш.
Пора было связаться с Майкрофтом и перейти к плану «Б».
Глава 21. Бойся данайцев, дары приносящих
Коридоры Хогвартса в поздний час, как правило, были практически пустынны: дневная суета сходила на нет, и лишь изредка можно было услышать гулкие шаги запоздавших студентов и шепотки вечно обсуждавших что-то портретов. Гарольд возвращался из библиотеки, где наконец нашел то, что искал, свернул за угол и замер.
В конце коридора, у высокого стрельчатого окна, стоял Альбус Дамблдор собственной персоной. Его серебристая мантия струилась по каменному полу, длинные седые волосы и борода мерцали в свете факелов. Директор, казалось, рассматривал что-то на подоконнике, вот только поза его выдавала совершенно другое: расслабленное ожидание.
«Занятно, — отметил Холмс, замедляя шаг. — Вопрос: случайная встреча или все же подстроенная? Вероятность второго варианта выше».
— Мистер Холмс! — Дамблдор повернулся к Гарольду с улыбкой, которая, по всей видимости, должна была изображать радостное удивление. — Какая приятная неожиданность. Я как раз думал о вас.
«Первое маловероятно, второе — более чем возможно».
— Директор, — вежливо кивнул Гарольд и попытался пройти мимо.
— Вы не заняты? — Дамблдор жестом остановил его. — Мой кабинет совсем рядом. Я давно хотел побеседовать с вами, но, знаете, все дела, дела. А тут такая удача. Загляните ко мне на минутку.
«Интересно. Непринужденный тон, легкая улыбка… Создает иллюзию спонтанности, хотя встреча явно подстроена. Делает приглашение, которое звучит как предложение, но по сути является требованием. Не спрашивает, а констатирует факт: этот разговор состоится. Классика».
— Хорошо, — согласился Холмс. Отказ был бы нелогичен — рано или поздно Дамблдор нашел бы другой способ встретиться. Кроме того, у Гарольда тоже было к директору несколько вопросов. Почему бы и не поговорить?
Кабинет директора и правда оказался неподалеку. Его охраняла каменная горгулья, которая с явной неохотой отпрыгнула в сторону, пропуская их внутрь. Сразу за дверью обнаружилась и лестница, плавно движущаяся вверх на манер эскалатора. Внутри самого кабинета царил хаос, но хаос очень даже продуманный, портреты бывших директоров на стенах притворялись спящими, но Гарольд заметил несколько любопытных взглядов.
— Уютно, — вежливо отметил Холмс.
— Рад, что тебе нравится, — улыбнулся Дамблдор, переходя на более непринужденный тон, и жестом пригласил Гарольда присесть в одно из кресел, стоящих перед столом, а сам устроился напротив. На столе тут же материализовались чайник, две чашки и тарелка с печеньем. — Лимонные дольки? Мои любимые. Угощайся.
Холмс покачал головой, не отрывая взгляда от директора.
Наблюдение: чай подан без просьбы. Ожидание, что гость примет угощение — элемент установления неформальной связи. Отказ — нарушение сценария. Интересно, как Дамблдор отреагирует на это?
Директор, впрочем, не подал виду. Он отломил кусочек печенья, положил в рот и с видимым удовольствием прожевал.
— Я хотел поговорить с тобой, Гарольд, — начал Дамблдор, — о… многом. О твоем пребывании в Хогвартсе, об успехах, о будущем. Но прежде всего — о Рождестве.
— О Рождестве? — уточнил Холмс. Неожиданный поворот.
— Не буду ходить вокруг да около, — голос Дамблдора
