Небытие - Борис Юлианович Поплавский
Семья продолжает рыдать.
У меня в стихах нет пустых мест,
У Гингера они есть.
Приходит консьерж, вот манифест:
Ивана Ивановича повесить.
А у Зиночки батистовый пеньюар
И левая грудь видна.
У консьержа от сладострастия делается сильный жар
И даже течёт слюна.
И он на ходу скидывает штаны,
Сбрасывает нижние штаны,
У него бельё не первой белизны
И спина болезненной белизны.
Но не беспокойтесь, что это так,
В атаку не идут так.
А в атаку идут как?
Что значит, как идут в атаку!
51. <Письмо Илье Зданевичу>
M Eli Zdanevitch
Rue de la perdition éternelle
N interchangeable
Constantinople Tiflis
Дорогой Илья Отдай пожалуйста 15 потому что я сижу без сапогов за которые следует 20 Целую в лысину. Твой Боб.
<1920-е гг.>
Приложение 2
Уточнённые версии стихотворений, опубликованных в других изданиях
52. «Люблю я деревенские клозеты…
Посвящ. Тютчеву
Люблю я деревенские клозеты
Где остального мира мне не жаль
Где я читал помятые газеты
О нежное воспоминанье, жаль!
Окно являет подметённый двор
А далее пригорки и лощинки.
Ползут от напряжения морщинки
Я этот миг у Вас украл как вор
О мягкий кал на выступе не медли
Там мокрый мрак и тихий белый глист
Но на него упал пахучий лист
И я последние застёгиваю петли.
Париж 923
53. «Прекрасно сочиняешь Александр…»
Прекрасно сочиняешь Александр
Ты мифы кои красят наши яви
Хоть ведомо бесплоден олеандр
Литературы и в судьбах бесправен
И слов нема как говорит народ
Чтоб передать как люба «Свора верных»
Поваднику безделий суеверных
Которым учишь Ты певцов народ
<1924>
54. «За жалкою балкой балкон тишины…»
За жалкою балкой балкон тишины
За кротким углом недостаток кофейни
Чу бросилось <с> первого тело жены
И входит к второму душа откровенно.
На согнутый сад невозможно надеяться
Знаком его почерк и игры вничью.
Хотя не пристало ему чародею.
Видит ангелов далей или воочию
Окружает меня многоточие снов
Окружная дорога мечтательных сов
Запрядная берлога больших голосов
О труба граммофона отцов и сынов
Будет палое платье в пролёте искать
Но поднялось оно на земле ни куска
На подъёмной машине как стихи на терцинах
Аж начищенный циник замялся звонка
Ты пришла из кондитерской и для венка
Шасть на стол как на мел карамель из глициний
1924
55. «Как снобы в розовых носках…»
Как снобы в розовых носках
Как дева в липовых досках
Доволен я своей судьбою
Не выданной а взятой с бою
На башне флаги весело вились
И дети хорошо себя вели
То был четверг страстной он был весёлый
С горы к нам тёк необъяснимый зной
Под тяжестью своих воспоминаний
Ломался я как полосатый стул
<1925>
56. «В серейший день в сереющий в засёрый…»
В серейший день в сереющий в засёрый
Беспомощно болтается рука
Как человек на бричке без рессоров
Как рядовой ушедшего полка
Лоснящиеся щёки городов
Намазаны свинцовою сурьмою
И жалкий столб не ведая годов
Руками машет занявшись луною
И было вовсе четверо надежд
Пять страшных тайн и две понюшки счастья
И вот уже готов обоз невежд
Глаголы на возах в мешках причастья
Беспошлинно солдатские портки
Взлетают над ледовыми холмами
И бешено вращаются платки
За чёрными пустыми поездами
Склоняется к реке словесный дым
Бесшумно убывая как величье
И снова город нем и невредим
Стирает с книг последние отличья
<1925>
57. «Мне ль реабилитировать себя…»
Мне ль реабилитировать себя
За преступленье в коем все повинны
Кто улетал на небо бытия
Чтоб воинскую избежать повинность
Спохватываюсь я. Спеша пишу
С зловещими названьями записки
Слегка дымлю потом в петле вишу
Потом встречаю деву с лёгким писком
Над евою тружусь щипя власы
Под девою во мгле в земле гуляю
Иль ухожу на самые басы
Потом воркую или тихо лаю
Нагое безобразие стихов
Воспринимаешь ты как бы одетым
И мнишь о странность тамошних духов
А мы пускаем газы бздим квартетом
Спеша кивает пальцем и луна
Слетает на него как хитрый голубь
Потом на сук садится задом голым
Ты снизу мнишь она лицом бледна
Так сообщниками окружены в природе
Поэты длят свой синий онанизм
Как фельдшера еловые при роте
Что даже не умеют ставить клизм
И вот летят над подлецом идеи
Он слушает с прищуренным лицом
Как режиссёр что говорит с борцом
Закуривает он кредиткой денег
Слегка идёт почёсывая бланк
Наполовину спит в иллюзионе
Где Глори Свенсон и Дуглас Фербанкс
В экране белом ходят как хитоне
Заходит в писатьер в публичный сад
Идёт вперёд затем идёт назад
И наконец вытаскивает фишку
Все падают и набивают шишку
И подают пальто их благородью
1926
58. «Луна
