Александра Маринина - Ад

Родислав поморщился.

– Любаша, давай будем решать проблемы по мере их возникновения. Пока еще ничего не случилось, а ты уже заранее беспокоишься.

– Родинька, но как же я могу не беспокоиться? Послезавтра из Питера должна вернуться Леля, а если они не уйдут до того времени? Папа будет звонить, а ведь Артур предупредил, что не позволит нам подходить к телефону.

– Это не так, – возразил Родислав. – Он сказал, что не позволит нам самим звонить. А отвечать на звонки нам придется обязательно, они ведь ждут, что Коля позвонит, и пропустить его звонок им совсем не с руки. Так что насчет папы не беспокойся, ты сможешь с ним поговорить. Давай я помогу тебе накрыть на стол. Где будем завтракать? Здесь, на кухне?

– В комнате, – решительно произнесла Люба. – Что бы ни происходило, мы должны жить так, как будто у нас все в порядке, так бабушка учила, помнишь? Мы должны забыть, что у нас сидят бандиты, которые охотятся за нашим сыном. У нас в доме гости, вот и все. И если мы с тобой хотим, чтобы все закончилось мирно и как можно скорее, нам придется вести себя достойно и по возможности приветливо.

Она достала из шкафа стопку чистых тарелок разного калибра и туго накрахмаленные белоснежные салфетки с вышитыми монограммами. Эти монограммы Люба вышивала сама, ей казалось, что это придаст больше уюта и наверняка понравилось бы бабушке. Из другого шкафа она вынула чайный сервиз на шесть персон и маленькие хрустальные розетки для варенья и меда.

Увидев, что Люба накрывает стол на пятерых, Артур недовольно приподнял брови.

– Уважаемая, я же сказал, что обслуга вместе с хозяевами за стол не садится. Мальчики прекрасно поедят на кухне.

– Простите, Артур Геннадьевич, но в нашей семье так не принято, – твердо ответила Люба. Она уже успела умыться ледяной водой и нанести легкий макияж, так что теперь лицо ее выражало только спокойствие и решимость, никаких следов недавних слез и в помине не было. – Мы не делим людей на хозяев и слуг. Вы находитесь в нашем доме, и вам придется играть по нашим правилам. В противном случае мы все останемся голодными.

– То есть если я не посажу Степушку с Витенькой за один стол с нами, вы готовы голодать в знак протеста? – недоверчиво переспросил Артур.

– Совершенно верно, – кивнула Люба. – И еще одно: у нас за столом не принято сидеть в верхней одежде. Будьте любезны, снимите пальто. Тем более в квартире достаточно тепло.

– Вы собираетесь мне диктовать, как себя вести?

– Отнюдь. У вас не может быть никаких претензий ни ко мне, ни к моему мужу. У вас претензии к Николаю, а не к нам. Мы с мужем ничего вам не должны и ничем перед вами не провинились. Поэтому я предлагаю вам мирное сосуществование. Мы с пониманием отнесемся к тому, что Николай поступил по отношению к вам непорядочно и у вас к нему есть некий счет, по которому он должен тем или иным способом заплатить. Но и вы, в свою очередь, будете относиться с пониманием к тому, что находитесь в нашем доме, в котором есть свои правила и свои, кстати заметить, проблемы.

– Насчет проблем – поподробнее, пожалуйста, – усмехнулся Артур.

– Например, у нас есть соседка, молодая девушка, а у нее есть ключи от нашей квартиры. Ее отец – алкоголик, и когда он сильно напивается и начинает ее избивать, она прячется у нас и пережидает, пока он проспится. Что, если она придет и застанет вас здесь? Нам следует заранее договориться о том, как вас представить и что ей сказать. Кроме того, существует наша младшая дочь, Ольга, она сейчас в отъезде, но послезавтра утром должна вернуться. И ей тоже придется как-то объяснять ваше присутствие.

– Ну, дочери-то вы можете сказать правду, – заметил он.

– Это крайне затруднительно. Она, в отличие от нас с мужем, понятия не имеет о том, чем занимается ее брат и каким способом он зарабатывает на жизнь. Ольга очень чувствительная и нежная, такое известие может подорвать ее здоровье, у нее от переживаний часто случаются обмороки и повышается температура. Как быть с этим?

– Что ж, – пожал плечами Артур, – представьте меня как своего знакомого, который приехал из другого города, а мальчиков – как моих племянников. Вас это устроит?

– Вполне, – Люба закончила расставлять посуду и раскладывать приборы и скупо улыбнулась. – Позвольте, я отнесу ваше пальто в прихожую.

Артур нехотя повиновался, и Люба про себя констатировала, что ей удалось хотя бы это: как он ни сопротивлялся, а все равно начал жить по ее правилам, и пальто снял, и насчет Лели и Ларисы пошел ей навстречу. Повесив пальто в прихожей, она вернулась на кухню и стала собирать на поднос тарелки с едой. Родислав сидел за кухонным столом и курил.

– Как ты думаешь, когда Коля позвонит? – спросила она.

– Лучше бы он совсем не звонил, – мрачно откликнулся Родислав. – А то они вцепятся в него мертвой хваткой.

– Но если он позвонит, они поймут, что он сюда не придет, и оставят нас в покое. Хотя, – продолжала она размышлять вслух, – пока он не позвонил, они будут надеяться, что он придет сюда, и останутся у нас, а Коля за это время успеет уехать подальше. А если они поймут, что он действительно сбежал, то тут же кинутся за ним в погоню. Наверняка кто-то из его дружков знает, куда он поехал, а этот Артур сможет выбить информацию из кого угодно, вон какие у него братки под рукой. Так что, наверное, и вправду пусть лучше здесь сидят. А уж мы с тобой как-нибудь потерпим, правда? Только непонятно, как быть с Лелей. Ну, скажем мы, что это наш знакомый с племянниками, а как ей объяснить, что она не должна выходить из дома и не может никому позвонить?

– Остается надеяться только на то, что они уберутся отсюда раньше, чем она вернется, – вздохнул Родислав и сильным движением загасил сигарету в пепельнице. – Ну что, пойдем завтракать?

Вернулся Витенька, нагруженный продуктами, купленными по Любиному списку, и все уселись за стол. Ели молча. Говорить было не о чем. Наконец, тишину прервал басок Степушки:

– А чё, хозяйка, блины конкретные. Это всё или еще есть?

– Я могу испечь, это недолго, – отозвалась Люба. – Вы хотите добавки?

– Можно, – охотно согласился парень. – Клевая хавка. Я бы и водиле нашему отнес, он тоже с ночи голодает.

– Точно, – поддакнул Витенька, поигрывая бицепсами, перекатывающимися под свободной курткой спортивного костюма «Найк». – Ты, хозяйка, наверетень еще тазик блинов.

– Эти блины называются оладьями, – спокойно сказала Люба. – А меня зовут Любовь Николаевна, я вам уже говорила. Давайте постараемся обойтись без панибратства.

– Не, ну конкретная хозяйка, скажи, Артур! – возмутился Степушка. – Типа она тут главная. Давай наведи тут конкретный порядок.

– Цыц! – одернул его Артур. – Веди себя прилично. Ты что, собрался мне указывать? Ты, деточка, совсем нюх потерял. Еще раз так выступишь – вылетишь без выходного пособия.

– Ну дела, – возмущенным тоном встрял Витенька. – Да ты чё, Артур? Ты с ними сопли на глюкозе разводить собираешься? Эта швабра будет тут нам указывать, а мы – под ее дудку плясать, что ли? Ты забыл, зачем нас Гиря сюда прислал? Ща я ему звякну на трубу, он вмиг тебя понятиям обучит.

Артур вскочил, глаза его налились кровью.

– Молчать, уроды!!! – заорал он. – Всех урою к чертовой матери! Еще раз пасть раззявите – с драной задницей отсюда вылетите, вас ни в одном петушатнике за людей считать не будут.

Речь он произнес довольно длинную, составленную почти сплошь из жаргонных выражений и постепенно входящую во все более спокойное русло. Смысл сказанного состоял в том, что Гиря, конечно, поглавнее Артура будет, но уж коль он делегировал ему полномочия по отлову Коли Романова, то на время выполнения миссии главным является именно он, Артур Геннадьевич, и как он скажет – так и должно быть. А кто с этим не согласен, тот пусть объясняется лично с Гирей и со всей остальной братвой и разбирается по понятиям.

Люба и Родислав замерли от неожиданности и втянули головы в плечи. Артур закончил выступление совершенно спокойным тоном, сел и улыбнулся.

– Прошу прощения, это была необходимая воспитательная мера. Надеюсь, ничего подобного впредь не повторится.

Так потянулся этот самый, наверное, длинный день в жизни Любы и Родислава Романовых. Люба позвонила Бегорскому, объяснила ситуацию, Андрей немедленно предложил помощь, выслушал Любины заверения в том, что они и сами справятся, долго сетовал на сорванные встречи, которые должен был провести Родислав, попросил регулярно звонить и сообщать, как дела, а узнав, что им разрешают только отвечать на звонки, сказал:

– Фигня какая-то у вас там. Логики не вижу. Ладно, сам позвоню.

Люба пыталась заниматься какими-то домашними делами, но все валилось из рук, однако она не останавливалась и продолжала находить себе занятия, мысленно произнося слова утешения: «Коленька, мы с папой делаем все возможное, чтобы потянуть время и дать тебе возможность уехать подальше. Мы стараемся ради тебя. Стирка была запланирована на вечер пятницы, но я постираю сегодня, а в пятницу отдохну. И кухонные шкафчики пора разбирать и чистить, вот этим и займусь, а то когда еще руки дойдут. Всё разберу, крупы проверю, чтобы червячков не было, все банки отмою, полки начищу. Всё будет хорошо, надо только набраться терпения».