Александра Маринина - Ад

Звонить в присутствии Даши не хотелось, и он вышел на лестницу. Первый звонок – юристу компании.

– Дело тухлое, – сказал юрист, выслушав его. – Суд вряд ли примет решение, которое нужно девушке, и если она твердо вознамерилась отдать квартиру секте и уйти в общину, то за жизнь ее брата я не поручусь. Это ваши родственники?

– Это дети нашей знакомой, которая умерла в прошлом году.

– Не хочу вас пугать, – повторил юрист, – но я бы принял меры для обеспечения безопасности мальчика. В практике таких дел очень много, вы даже не представляете, как много. Насколько серьезно болен мальчик?

– Он не ходит, у него был полиомиелит. Иногда передвигается на костылях.

– Ну вот, упадет, ударится виском. Несчастный случай.

При этих словах Родислав похолодел, его замутило, но он сумел справиться с дурнотой и позвонил Любе.

– Немедленно собирай Дениса и вези к нам, – решительно произнесла она. – Пусть живет у нас. Черт с ней, с квартирой.

– А как Леля к этому отнесется? И что мы ей скажем? Правду?

– С Лелей я сама поговорю. Не думай об этом, Родинька, сейчас надо спасать Дениса, это самое главное.

Третий звонок был Андрею Бегорскому – в машину Родислава не поместились бы Денис, Юля, чемоданы и инвалидная коляска. Андрей все понял с полуслова и записал адрес.

– Через полчаса придет микроавтобус с пандусом, приспособленный для инвалидов-колясочников, – сказал он. – Я нужен?

– Нет, мы справимся. Спасибо, Андрюха.

Он вернулся в квартиру и быстро вошел в комнату сына. Денис сидел в инвалидном кресле, напряженный, сосредоточенный, а Юля стояла рядом и держала его за руку. Оба они вскинули на Родислава вопрошающие взгляды.

– Ну, что она сказала?

– Ничего. Сказала, что хочет быть счастливой и мы ей в этом не имеем права мешать.

– Значит, не удалось отговорить?

Родислав покачал головой.

– Нет. Смотрит в пространство, как зомби. Собственно, так оно и есть, в этих сектах мастера зомбирования и отбора собственности.

– Что же делать, дядя Родислав? – растерянно спросила Юля. – Я так надеялась, что вы ее образумите.

– Пусть живет, как знает, – сердито проговорил Родислав. – Юля, помоги Денису собраться. Доставай чемоданы, сумки, что там у вас есть, складывай одежду, книги.

– Зачем? – испуганно спросил Денис.

– Я тебя забираю отсюда. Будешь жить со мной.

– С тобой? – юноша поднял на отца непонимающие глаза.

– С нами. Со мной, моей женой и дочерью. У нас большая квартира, Юля видела, места всем хватит.

– Но…

– Никаких «но», – с этими словами Родислав принялся отсоединять провода компьютера.

– Нет, папа, это неудобно, – твердо сказал Денис.

– Это удобно. И в любом случае это лучше, чем жить здесь как на пороховой бочке и ждать, что сюда придут какие-то братья и начнут свои молитвенные песнопения. Тебе здесь делать нечего.

– Правда, Денис, – вступила Юля, – ты не бойся, тетя Люба очень хорошая, добрая, она тебя не обидит.

– Собирайтесь, – приказал Родислав, – я выйду покурю.

На кухне он выкурил две сигареты и выпил стакан воды, чтобы побороть тошноту. Когда он вернулся в комнату сына, Юля уже закрывала чемодан.

– Всё, мы готовы.

Родислав осмотрел комнату и недовольно нахмурился.

– Что в чемодане? – спросил он.

– Самое необходимое, – отрапортовала Юля. – Одежда по сезону, книги, которые Дениске сейчас нужны. Осталось только найти коробку для компа.

– А остальное? Дети, имейте в виду: Денис уезжает отсюда навсегда. Он сюда больше не вернется. Так что забирайте и пакуйте все подряд. Все до единой мелочи.

Родислав заметил, что у сына задрожали руки. Юноша низко наклонил голову, чтобы скрыть слезы.

– Совсем навсегда? – тихо спросил он. – Совсем-совсем?

Родислав смягчился. Все-таки мальчик провел в этой квартире, в этой комнате всю свою пока еще недолгую жизнь. Все восемнадцать лет. Он мало что видел, кроме этих стен и вида из этого окна. Конечно, ему страшно. И ему больно со всем этим расставаться, да еще так внезапно. Мало того, что его предала сестра, так еще и родных стен лишается.

Денис поднял голову и солнечно улыбнулся.

– Ладно, пап. Зато мы начинаем новую жизнь, верно?

– Верно, сынок, – улыбнулся в ответ Родислав. – Я тебе обещаю: эта новая жизнь совершенно точно не будет хуже прежней. А если нам с тобой повезет, то она будет и лучше.

– А нам обязательно повезет! – весело подхватила Юля. – Потому что мы трудностей не боимся. Да, Дениска?

Родислав помог сложить и упаковать все вещи, принес из кухни моток веревки и связал многочисленные книги стопками. За все время сборов Даша ни разу не заглянула в комнату брата и не поинтересовалась, что происходит. Проходя через ее комнату, Родислав видел одну и ту же картину: девушка сидела на краешке дивана и смотрела в стену с мечтательным и отрешенным выражением на лице.

Зажужжал мобильник Родислава – водитель микроавтобуса сообщил, что стоит у подъезда. Родислав попросил его подняться и помочь отнести вещи и связки книг в машину.

– Я забираю Дениса, – сказал он Даше. – Он будет жить у меня.

Девушка даже не повернулась.

– Давно пора, – ответила она с равнодушной улыбкой. – Катитесь.

– Ты не простишься с братом?

Она пожала плечами и ничего не сказала. Когда Юля выкатила коляску с Денисом, Даша наконец отвернулась от стены.

– Будь счастлив, Денис. Я тоже иду к счастью. Жаль, что ты не можешь идти моим путем.

Родислав ждал, что Даша подойдет к брату и хотя бы обнимет его на прощание, но она так и не встала с дивана.

Разговор с дочерью дался Любе нелегко. Впервые за долгие годы пришлось сказать правду о второй семье Родислава. Леля слушала молча, за голову не хваталась, страдание не изображала, только делалась все мрачнее и мрачнее.

– Вот, значит, как, – сказала она, когда Люба закончила. – Двадцать пять лет наша семья жила во лжи. Четверть века. Четверть века, мама! Двадцать пять лет вы изображали счастливых любящих супругов, и все это время ты знала, что у отца есть другая семья и в этой семье двое детей. Ты отпускала его к любовнице и принимала обратно. Очень мило! Теперь я понимаю, почему мне все эти годы было так плохо! Я нутром чуяла ваше постоянное вранье, вашу фальшь, ваше притворство, и все не понимала, почему же мне так неуютно. Что-то меня все время беспокоило, грызло, не давало спать. Теперь я знаю, что это было.

– Лелечка, прости нас с папой. Теперь уже ничего нельзя вернуть назад. Как случилось – так и случилось. Речь идет о том, что с сегодняшнего дня папин сын будет жить с нами. Я очень прошу тебя принять его достойно. Мальчик ни в чем не виноват. Мы с папой виноваты перед тобой, даже Лизу можно было бы считать в чем-то виноватой, но Денис тут ни при чем. Он просто родился. И он твой кровный брат, не забывай об этом.

– Ты думаешь, он сможет заменить мне Колю? – с вызовом спросила Леля. – Или тебе?

Люба почувствовала, как острое зазубренное лезвие поворачивается в ране.

– Так вопрос не стоит, – сдержанно ответила она. – Коли больше нет, и никто не собирается его никем заменять. Денис – сын твоего отца, и он нуждается в помощи. Он не виноват в том, что родился, и в том, что стал инвалидом, и в том, что его мать покончила с собой, и в том, что его сестра попала в руки к сектантам, которые ловко манипулируют ею в целях завладения собственностью. Он ни в чем этом не виноват. Я прошу тебя помнить об этом и вести себя по-человечески.

Каждое слово причиняло Любе невыразимую боль, у нее начала кружиться голова, но она терпела и старалась не показывать, как ей плохо. Сейчас приедут Родислав с Денисом и Юленькой, и нужно быть гостеприимной хозяйкой.

– Помоги мне приготовить комнату на первом этаже, – попросила она Лелю.

– Гостевую? Которая для деда?

– Да.

– А если дед приедет?

– Если дедушка останется ночевать, мы его положим на втором этаже. Денис на коляске, неужели ты не понимаешь? А дед, слава богу, пока еще на своих ногах.

– Интересно, а что ты скажешь деду и тете Томе про Дениса? Опять какую-нибудь ложь? – прищурилась Леля.

– Тетя Тома все знает. А дедушка, – Люба вздохнула, – ну что ж, ты права, придется солгать. Скажем, что это папин родственник по линии Евгения Христофоровича.

– То есть ты и меня собираешься втянуть в вашу фальшивую семейную идиллию?

Больше всего на свете Любе хотелось сейчас закричать на дочь, разбить посуду, уйти в свою комнату и хлопнуть дверью. И ни с кем не разговаривать. И никого не видеть. И чтобы все кончилось навсегда.

– Леля, – терпеливо произнесла она, – помоги мне, пожалуйста. У нас мало времени. Я очень надеюсь, что у тебя хватит такта и деликатности не выяснять отношения при гостях.

– Разумеется, – усмехнулась Леля. – Я только хотела бы знать, надолго ли это? На месяц? На год?

– Денис будет жить здесь столько, сколько нужно, – сухо ответила Люба. – Отец сам решит, останется его сын здесь насовсем или будет жить отдельно.