Александра Маринина - Ад

Потенция так и не восстановилась, но Родислав нашел способы компенсировать отсутствие сексуальной жизни. Одним из способов как раз и стало «динамо», которое он крутил с красивыми искательницами чужого богатства. «Как удачно, что я уже ничего не могу, – твердил он сам себе. – Иначе я бы наверняка поддался чарам какой-нибудь щучки, которая ободрала бы меня как липку. Нет, что ни говори, в импотенции есть свои плюсы, и немалые».

Другим способом компенсации отсутствия сексуальных радостей для него стал шопинг. Родислав теперь придавал огромное значение всяческим брендам, старался покупать все самое дорогое и модное и только в бутиках знаменитых фирм. Он носил ботинки из кожи питона, костюмы от Валентино, сорочки от Диора, галстуки и ремни «Гермес», бумажники, футляры для ключей, портфели и чемоданы покупал в магазинах «Луи Вюиттон», часы на его руке имели стоимость, сравнимую со стоимостью новенького японского джипа. Он постоянно ездил на встречи и переговоры и небезосновательно считал себя лицом компании, а лицо должно соответствовать телу, то есть размаху и богатству холдинга «Пищевик», к этому времени подмявшему под себя львиную долю поставок в продуктовые магазины Москвы, Подмосковья и ряда прилегающих областей. Однако помимо необходимости достойно представлять компанию Родиславом двигало и стремление к удовольствию, которое он испытывал, примеряя и покупая дорогие вещи. Девушки-продавщицы в бутиках бегали перед ним на цыпочках, понимая, что пришел покупатель, который готов потратить много денег, подносили и подносили пиджаки, брюки, сорочки, джемпера, куртки, плащи, ботинки, мокасины, а он капризничал, морщился, критиковал, снисходительно одобрял и в конце концов небрежно, не глядя на ценники, доставал из кожаного бумажника золотую кредитку. Он с пренебрежением и сочувствием смотрел на молодых парней, идущих по улицам в обнимку с девушками: да что они могут, эти сопляки? У них не хватает денег даже на дешевенькое колечко для своей пассии, а туда же, в койку их тянут. Ну, порезвятся они в этой койке часа полтора-два от силы, а потом что? Как жить оставшееся время?

…Он с насмешливым удовольствием смотрел, как Анжела ест десерт, аппетитно вытягивая пухлые губы и совершенно недвусмысленно облизывая ложечку. Девочка демонстрирует ему полную боевую готовность. Вот дурашка! Ждет, надеется на приглашение в постель, после чего, в соответствии с ее планами, на нее обрушится золотой дождь с бриллиантовыми вкраплениями. Еще чуть-чуть – и можно отправлять ее назад в стойло.

– Вы любите испанскую кухню? – спросила Анжела, кокетливо стреляя глазками.

– Терпеть не могу, а что?

– Говорят, она очень вкусная.

Подтекст был очевиден: говорят, она очень вкусная, я бы хотела попробовать, ах, я никогда не была в Испании. Далее он, Родислав, должен сказать: «Ну что ты, детка, если будешь умницей, я тебя туда отвезу». Но ничего подобного он говорить не собирался.

– На любителя, – коротко ответил он. – Впрочем, ты можешь съездить в Испанию и попробовать. Может быть, тебе понравится.

– Мне что, одной ехать? Это как-то неприлично.

– Поезжай не одна.

– А с кем?

– На твое усмотрение. Тут я тебе не советчик.

Он поднялся и склонился к ее руке.

– Спасибо, детка, я чудесно провел вечер в твоем обществе. Не торопись, доедай десерт, счет я оплатил. На улице ждет водитель, он отвезет тебя, куда тебе нужно. А у меня здесь еще деловая встреча.

Это было правдой, Родислав всегда совмещал деловые встречи с ужином в обществе очередной красавицы, это позволяло ему безболезненно отпускать машину, чтобы доставить девушку к месту назначения. Пока он обсуждал деловые вопросы, водитель успевал вернуться.

Анжела растерялась настолько, что даже забыла призывно выпячивать губы.

– А вы что, уходите?

– От тебя – да. Но я остаюсь здесь, так что если будут проблемы – обращайся. Но никаких проблем быть не должно. Я в соседнем зале.

Он всегда давал этим курочкам последнюю надежду, дразнил ею, чтобы потом безжалостно отнять. Некоторые понимали все сразу, доедали десерт и уезжали, но находились и такие, которые потом все-таки подходили с какими-нибудь дурацкими вопросами или просьбами, рассчитывая на то, что их оставят рядом и потом все-таки повезут туда, где хозяйками положения уже станут они. Но ни у одной ничего не вышло. Родислав упивался своей властью над этими дурехами, привыкшими иметь дело с самцами, которые руководствуются только импульсами, исходящими из области гениталий.

Через короткое время Анжела действительно разыскала его в соседнем зале, где Родислав пил вино в обществе влиятельной дамы из мэрии, и робко спросила, может ли она заказать себе еще чашку кофе.

– Закажи, – равнодушно кивнул Родислав. – Скажи, чтобы записали в мой счет. И побыстрее, пожалуйста, мне скоро понадобится машина.

Когда девушка отошла, дама из мэрии спросила:

– Это ваша дочь?

– Ну что вы, – рассмеялся Родислав. – Моя дочь работает в Англии, преподает в университете. Это – так, случайная спутница для ужина.

– Вы меня напугали, – призналась дама. – Мне очень нравится ваша супруга, и я уж начала было переживать, что…

– Не переживайте, – улыбнулся он, – я однолюб.

Домой Родислав вернулся ближе к полуночи и сразу окунулся в знакомый мир запахов и звуков. Пахло свежевыпеченными пирогами, на втором этаже надсадно жужжал пылесос. Он невольно поморщился. В последнее время все то, что так радовало его когда-то, стало раздражать. И сама Люба стала раздражать, хотя он и не смел себе в этом признаться. Ему, любителю светских мероприятий, лощеному и элегантному, хотелось иметь такой же элегантный дом и светскую, хорошо одетую жену. Нельзя сказать, что Люба одевалась плохо, одежда на ней всегда отлично сидела и была к лицу, но она не была брендовой, а ему хотелось, чтобы его жена одевалась, как и он сам, исключительно в бутиках, при этом желательно – не в московских, а за границей. Люба же, привыкшая считать каждую копейку, даже в Милане, Мюнхене и Париже умудрялась заскакивать в первый попавшийся универмаг вроде «Вагенера» или «Кауфхофа» и покупала там весь свой гардероб. Это все были милые вещи, недорогие, вполне уместные в повседневной жизни, но никак не подходящие к презентациям и прочим мероприятиям, на которых все присутствующие демонстрировали успешность и благосостояние. В глубине души Родислав начинал стесняться своей жены, она выглядела не так блистательно и была не так эффектна, как ему хотелось бы. И почему при тех деньгах, которые он зарабатывает, нужно непременно торчать на кухне у плиты или заниматься уборкой и стиркой?

– Давай наймем домработницу, – много раз предлагал он. – Ты посмотри, у Бегорского работает женщина, у Аэллы работает, а ты при наших-то доходах все делаешь сама. У нас такая огромная квартира, и ты тратишь время на ее уборку, вместо того чтобы лишний раз собой заняться.

Но Люба всегда отказывалась. Мысль о помощнице по хозяйству приводила ее в ужас.

– Родинька, мне же не трудно, я все успеваю. Я привыкла. И я не могу допустить, чтобы по дому ходил чужой человек и трогал твои рубашки. Кроме того, никто вас так не накормит, как я, я же знаю, что вы любите и как это надо готовить, а пока я кого-то научу – сто лет пройдет.

– Но я хочу, чтобы ты, когда приходят гости, не носилась туда-сюда из кухни в столовую и обратно, а сидела за столом как королева, в красивом платье, с прической, с маникюром, в украшениях. Ты посмотри на свои руки! Ну на что это похоже? Приходят гости, и ты бегаешь с подносами, как кухарка.

Ему и раньше хотелось красивой жизни, а теперь, с годами и появившимися деньгами, Родислав стал настоящим барином. В нем проступили спесь и высокомерие, и он даже не замечал, что обижает Любу своими претензиями. Он не задумывался над тем, что домашний уют, чистота и вкусная еда всегда были предметом Любиной личной гордости, смыслом ее роли как хозяйки дома и главной сущностью ее роли как жены. Он хотел отнять у нее и этот смысл, и эту сущность и заменить шикарным фасадом, который ей самой никогда не был нужен.

Он поднялся на второй этаж и застал жену за уборкой в его кабинете.

– Любаша, я сегодня встречался с Курихиной из мэрии, она сказала, что есть возможность взять очень хороший участок на Рублево-Успенском шоссе.

Люба выключила пылесос и присела на краешек стула.

– Ты все-таки хочешь строиться? – устало спросила она.

Да, он хотел построить дом в престижном месте. У всех людей из его окружения дома уже были, и у Бегорского, и у Аэллы, не говоря уже о членах правления холдинга и о деловых партнерах. Родислав хотел быть не хуже других, а отсутствие дома в районе Рублевки снижало уровень. Но Любе дом был не нужен, и он это отлично знал.

– Родинька, ну что мы будем делать там вдвоем? Мы и в этой-то квартире ищем друг друга, как в лесу, куда нам еще загородный дом?