Калиостро, властелин времени. Энтони Уайлдинг - Рафаэль Сабатини
Мистер Баттискомб вновь задумался. Сейчас он выглядел совсем как школьник, не выучивший урока и не смеющий признаться в этом учителю.
– Я хочу знать имена людей, безусловно преданных нам
– Неужели вы ни в ком не уверены, мистер Баттискомб?! – воскликнул Флетчер. – Неужели весь цвет английского дворянства будет представлен только Легге и Хупером? Неужели никто больше не поднимется на защиту свободы и религии?
В каждом его слове сквозило презрение, и Баттискомб только молча развел руками.
– Я не зря говорил вашей милости, – продолжил Флетчер, – что нельзя проводить параллелей между высадкой Генриха Седьмого и нашей, в чем вас как будто успел убедить лорд Грей.
– Увидим, – огрызнулся Грей, усмехаясь. – Сотни, нет, тысячи людей приходят к нам, и дворяне последуют за ними.
– О, не обольщайтесь, ваша милость, не обольщайтесь, – взмолился мистер Уайлдинг. – Деревенщине нечего терять, кроме своей жизни.
– А что же еще можно потерять? – презрительно спросил лорд Грей, неприязнь которого к мистеру Уайлдингу росла с каждой минутой.
– Немало, – лаконично ответил тот. – Человек может потерять честь и погубить свою семью. Для джентльмена эти понятия значат куда больше, чем сама жизнь.
– Черт побери! – взорвался лорд Грей, давая выход своим чувствам. – Вы намекаете, что можно потерять честь на службе его милости?
– Ничуть нет, – безмятежно ответил мистер Уайлдинг. – В противном случае меня не было бы здесь. Я думаю, такой ответ удовлетворит вас.
Лорд Грей неприязненно рассмеялся, и мистер Уайлдинг, на щеках которого зарделся слабый румянец, смерил его светлость суровым, неустрашимым взглядом, которого тот не смог выдержать и опустил глаза.
– Вы видите, ваша милость, – обратился мистер Уайлдинг к герцогу, и выражение его лица смягчилось, – насколько обоснованны оказались мои опасения.
– Так что же, по-вашему, я должен делать? – вскричал герцог, и в его голосе прозвучали обида и недовольство.
Мистер Уайлдинг поднялся и прошелся по комнате, не в силах более скрывать волнение под маской спокойствия.
– Я не хочу еще раз давать советы вашей милости, – искренне сказал он. – Вы слышали мое мнение и знаете взгляды джентльменов, собравшихся здесь. Решайте, ваша милость.
– Вы хотите спросить, пойду я вперед или нет? Но есть ли у меня выбор?
– Нет выбора, – отрезал лорд Грей. – И он нам не нужен. Мы доведем до конца наше дело, несмотря на все зловещие предзнаменования, на все карканье, которым пытаются нас запугать.
– Мы служим одному Богу! – вторя ему, вскричал Фергюсон. – И Бог не оставит нас!
– Вы уже говорили это, – едко заметил Флетчер. – Но сейчас нам нужно не божество, а люди, деньги и оружие.
– Мистер Уайлдинг дурно повлиял на вас, – усмехнулся лорд Грей.
– Форд! – обращаясь к лорду Грею по имени, вскричал герцог, заметив огонь, вспыхнувший в глазах Уайлдинга. – Вы слишком невоздержанны. Мистер Уайлдинг, прошу вас, не обращайте внимания на его светлость.
– Мне не хотелось бы, ваша милость, – ответил Уайлдинг, усаживаясь на свой стул.
– Что это значит? – возмутился лорд Грей, вскакивая на ноги.
– Объясни ему, Тони, – прошептал мистер Тренчард на ухо мистеру Уайлдингу, но тот в отличие от остальных не потерял чувства уважения к герцогу.
– Мне кажется, вы забываетесь, – спокойно сказал он.
– Забываюсь? – рявкнул лорд Грей.
– Здесь присутствует его милость.
Лорд Грей побагровел. Упрек, казалось, только еще больше раззадорил его.
– Сядьте, – поспешил вмешаться герцог, обращаясь к нему, и лорд Грей с неохотой повиновался.
– Обещайте мне оба, что остановитесь на этом. Вспомните, как мало здесь тех, на кого я могу положиться. Я не желаю потерять кого-либо из своих друзей из-за нескольких запальчивых слов, сказанных, я уверен, из любви ко мне.
Лорд Грей недовольно надул свои пухлые губы и угрюмо уставился в пол. Мистер Уайлдинг дружелюбно улыбнулся через стол герцогу.
– Что касается меня, то я с радостью повинуюсь вашей милости, – сказал он, стараясь не замечать усмешки, искривившей губы лорда Грея, однако и тому ничего не оставалось, как последовать примеру Уайлдинга и дать такое же обещание.
– Но я заявляю, – не сдавался его светлость, – что те, кто теперь советует отступать, вместо того чтобы смело идти вперед, – плохие советчики. Вернувшись в Голландию, вы оставите за бортом все надежды. Для вас не будет второго пришествия. Ваше влияние здесь испарится, и в другой раз вам никто не поверит. Думаю, что даже мистеру Уайлдингу нечего возразить против этого.
– Ну почему же? – сказал мистер Уайлдинг, и Флетчер с пониманием и симпатией взглянул на него – этот коренастый шотландец, единственный из последователей герцога, достойный называться солдатом, всегда был против преждевременной высадки.
Монмут тяжело поднялся из-за стола.
– Мне некуда отступать, джентльмены, – взволнованно начал он. – Пусть немногие из тех, на кого мы рассчитывали, присоединятся к нам, но Небеса на нашей стороне, и мы должны сражаться за священное дело освобождения нации от гнета тирании, папизма и суеверии. Пусть у вас не останется сомнений на этот счет.
Это были смелые слова, но, если вдуматься, они являлись парафразом уже сказанного лордом Греем и Фергюсоном. Судьба не предназначила герцогу иного жребия, кроме как быть рупором идей, рождавшихся в головах других людей, и вот теперь он служил орудием для осуществления замыслов этой парочки, для одного из которых составление заговоров являлось чем-то вроде навязчивой идеи, а другой руководствовался либо амбициями, либо местью, – чем именно, так и осталось невыясненным.
Поздно ночью, уже находясь в комнате, которую предоставили в их распоряжение, Уайлдинг и Тренчард еще раз обменялись мнениями о совещании, в котором последний участвовал лишь как зритель.
– Я не собираюсь отступать, – ворчал мистер Тренчард, – но говорю тебе, Энтони, у меня на сердце неспокойно. Эх-хе-хе, черт побери, – выругался он. – Что за пугалу мы служим – тюфяк, а не мужик.
– Он вряд ли годится для такого дела, за которое взялся, – вздохнул мистер Уайлдинг. – Боюсь, мы сделали неверную ставку.
– Похоже, – согласился мистер Тренчард, стягивая сапоги.
– Наша слепота обманула нас. Но чего еще мы могли ожидать? Наше дело правое, но его лидер – тряпка. Ты можешь представить себе такую куклу на троне Англии?
– Он так высоко не метит.
– Увидишь. Помяни мои слова – вот-вот станет известно о тайном брачном свидетельстве, которое они сфабрикуют, чтобы доказать брак его отца с Люси Уолтерс[27]. Энтони, Энтони! Ну и в историю мы влипли!
Мистер Уайлдинг, уже улегшийся в постель, резко повернулся к нему:
– Терпение народа иссякло, и ему нужен был вождь. Пусть наши шансы ничтожны, но они могут вырасти.
– И все этот чертов Форд, лорд Грей, – пробрюзжал мистер Тренчард, управляясь с
