Дом стыда - Лин Йоварт
Ожье открыл рот, тяжело вздохнул и пробормотал:
– Гора с плеч.
– Именно! Вы побежите к ней домой узнавать, что случилось и как она себя чувствует? Чтобы ее утешить?
– Да, – быстро ответил Ожье. – Может быть. – Он наклонил голову и примирительно добавил: – Я не знаю. Вы довольны?
– То есть не побежите. Но даже если вы придете к ней и она расскажет, что в Хэрроуфорде убили ее ребенка, обманом заставив ее принимать каждый день какие-то таблетки, которые выдавали за витамины, пойдете ли вы в полицию?
Он медленно качнул головой – всего один раз.
– Я бы ей не поверил.
– Родители тоже ей не поверят. Во-первых, они сгорают от стыда, они шокированы, что их сладенькая принцесса влипла в такую неприятную историю и ее пришлось ото всех прятать. Теперь она возвращается домой – и опаньки! Никакого ребенка, нечего больше стыдиться. Главное – помалкивать в тряпочку. Всем можно выдохнуть и делать вид, будто ничего не произошло. Ведь какая удача – ребенка закопали на кладбище в Хэрроуфорде вместе с памятью о том, что он вообще появился на свет… Как вы думаете, станут ли мать ребенка, ее парень, родители требовать во всеуслышание справедливости и отмщения за смерть малыша? И даже если это продолжалось много лет и будет продолжаться завтра и послезавтра, пока в Хэрроуфорде выдают эти таблетки и хоронят подопытных крысят, все остальные девушки тоже будут помалкивать. Последствия манипуляций Дениз Монтагью и шайки медсестер раз за разом хоронят с очередным мертвым ребенком.
Ожье лихорадочно записывал. Элеонора добавила:
– Но, как я уже сказала, возможно, все это неправда. Может быть, таблетки – действительно витамины. Нам, как и воображаемой девушке, явившейся в полицию, нужны доказательства. И так же, как она, мы не можем попросить у Монтагью образец.
– Почему же?
Элеонора покачала головой, сказав про себя: «Коттер, ты у меня в долгу».
– Потому что она, разумеется, даст нам настоящие витамины.
Ожье, записывая, кивнул.
– Вы думаете, убийца дал Стелле те же самые таблетки?
– Передозировка? Я об этом не подумала. – В конце концов, парень не совсем пустое место. – Скоро узнаем, когда криминалисты представят заключение. А пока будем надеяться, что где-нибудь завалялась пара баночек. Теперь, когда стало понятно, что искать, может быть, вы и Клэр сумеете раздобыть парочку этих таблеток.
– Что вы намерены делать, босс?
– Послушаю, как Монтагью будет изворачиваться, когда я спрошу у нее про так называемые витамины.
Джейн
1961 год
Как только мы вернулись домой, мама ушла. Она взяла с холодильника список покупок и корзину, но мне было ясно, что она просто не хочет меня видеть.
Я принялась за очередное платье, требующее обметки, но не могла оторвать глаз от обломков швейной машинки на полу. Мама нарочно их не убрала – мне в укор, чтобы показать, какая я бессовестная.
Мне захотелось пнуть чертовы обломки ногой, как вдруг в дверь постучали – резко, быстро, громко. Я замерла, затаив дыхание. Кто бы ни пришел, я не собиралась открывать.
Еще стук, быстрее и громче прежнего.
– Джейн? Ты дома? Это я, Гейл Литлджон. Гейл Уайтхолл.
Я точно не хотела открывать ни одному человеку по фамилии Уайтхолл, даже если ее поменяли на другую. Не дыша, я тихо сидела, чувствуя, как бешено стучит сердце.
– Послушай, Джейн, – раздался голос Гейл, – я слышала, что ты… ну, ты сама знаешь. Я подумала, что тебе надо с кем-нибудь поговорить, потому что… – Послышалась усмешка, затем Гейл перешла на шепот: – Я тоже брюхатая.
Я по-прежнему молчала.
– Впусти меня, давай поговорим.
«Оставь меня в покое, – мысленно сказала я. – Все меня ненавидят, зачем ты вообще пришла?»
– Я буду стоять здесь и стучать, пока ты не откроешь или пока твоя мама не вернется. Ты же этого не хочешь?
Когда я открыла, Гейл с порога уперлась взглядом в мой живот.
– Не повезло, малышка… Не слишком заметно, но Люси сообразила и распустила язык. – Она указала на обломки швейной машинки. – С мамой тоже не всё ладно?
Когда я кивнула, Гейл скорчила рожицу, словно говоря «а что ты хотела?».
Она прошла на кухню, я невольно остановила взгляд на ее животе. Большое платье с крупными белыми и оранжевыми цветами и белым воротником делало ее живот намного больше моего, но на самом деле оба были примерно одинакового размера.
– Ну и?.. – спросила она, садясь на стул. – Что говорит твой парень?
Я стояла у входной двери, желая, чтобы она побыстрее ушла, и тревожась, что мать придет и набросится на меня за то, что я кого-то впустила в дом. Но Гейл, похоже, не собиралась уходить, пока я не отвечу на ее вопрос.
– У меня нет парня.
– О боже, этот гад тебя бросил?
Я не знала, что отвечать, поэтому слегка пожала плечами, отведя взгляд от ее живота.
Гейл скривилась, фыркнула и спросила:
– Вино есть?
Когда я опять пожала плечами, она сказала:
– Ну тогда чай. И пирожное, если найдется. Я с голода умираю. Постоянно хочется есть. – Она положила руку на живот. – Дети, знаешь ли, высасывают из тебя все соки.
Я посмотрела на дверь.
– Мама психанет, если застанет тебя здесь. Ей за меня стыдно.
– Я ненадолго. Обещаю, малышка.
Выпив чаю с кексом, Гейл опять указала на мой живот.
– Ты знаешь, как это случилось?
Я сжала губы и отрицательно покачала головой. Она была первая, кто задал мне этот вопрос.
– Я так и поняла. Собиралась тебе рассказать в тот день, когда мы с Джеффом вернулись с Голд-Коста, но тебя и Люси, похоже, больше интересовала игра в классики. Простить себе не могу… – Гейл скорчила гримасу. – Я точно должна была рассказать. Должна. Я знала, просто знала. Ты же не такая, как Крисси Джонсон, правда?
И она рассказала. Все о тычинках и пестиках, во всех подробностях.
О господи…
Я уткнулась носом в свою чашку чая и боялась поднять глаза.
Немного посидев молча, Гейл вздохнула и, кряхтя, поднялась со стула.
– Я пойду, пожалуй, пока твоя мама не вернулась. – На пороге она обернулась. – Остается только пожелать тебе удачи, малышка.
Я выпалила:
– Они отправляют меня с глаз долой. Завтра. Посадят под замок в специальном доме. Куда раньше увезли Крисси.
Гейл молча кивнула и
