Дом стыда - Лин Йоварт
– Ух ты. А как насчет… я не знаю… госорганов? Что, если ее будет разыскивать полиция?
– Ей уже шестнадцать лет. Нам достаточно сказать, что она уехала и мы не знаем, где она сейчас. Так что кончай скулить.
– Ладно, ладно… Но мне это все равно не нравится.
– Ты слышишь, как она орет и долбит в дверь? – спросил другой голос. Голос сестры Чэпмен. – И это еще не самое худшее. Она все поняла, Макс. Так что, если мы не заткнем ей рот раз и навсегда, пиши пропало. Знаешь, что еще тебе не понравится? Когда к тебе постучат в дверь, чтобы конфисковать страшилище, которое ты называешь автомобилем.
– Я просто говорю…
– Ты хочешь, чтобы она всем разболтала? – перебила его сестра Чэпмен.
– Такие, как она, шалавы – угроза обществу, Макс, – почти ласково сказала заведующая. – Моральные извращенки или умственно неполноценные.
Мэрилин с облегчением прикрыла глаза, когда они прошли мимо кухни и открыли дверь черного входа.
– А некоторые из них, как эта, и то и другое.
– Ладно, – произнес Макс. – Давайте тогда побыстрее закончим.
Дверь закрылась.
Мэрилин лихорадочно соображала. Макс приехал на машине. А значит, ворота открыты. Достаточно выйти по дорожке с территории приюта и повернуть налево.
Нельзя терять время. Что бы они ни делали, чтобы заткнуть рот Глории Брауни, на это, возможно, уйдет всего одна минута, а на то, чтобы выйти на дорогу и спрятаться в кустах, потребуется пять-шесть минут. Когда Макс уедет, можно будет без риска остановить попутку.
Сейчас или никогда.
Мэрилин на цыпочках подошла к задней двери и потрогала ручку, затем медленно-медленно нажала на нее, пока язычок замка со щелчком не спрятался в двери. Удерживая ручку в нажатом положении, она открыла дверь ровно настолько, чтобы выглянуть наружу и увидеть три фигуры, идущие к будке, где держали Глорию.
Вопли и стук не ослабевали ни на минуту. Надо отдать ей должное – Глория была бесстрашна и настойчива.
Не сводя глаз с трех фигур, Мэрилин немного приоткрыла дверь, помедлила несколько драгоценных секунд и открыла ее шире. Трое почти подошли к домику. Облака на небе сдвинулись, и Мэрилин смогла отчетливее разглядеть, что заведующая несет что-то похожее на чемоданчик для инструментов. Он наводил на мысль о зубных врачах.
Дрожа от страха, что кто-нибудь обернется и увидит ее, Мэрилин открыла дверь достаточно широко, чтобы выскользнуть. Если выбежать прямо сейчас, через несколько секунд она успеет обогнуть здание сбоку и скрыться из виду. Если повезет, к тому времени, когда заведующая и остальные вернутся, она уже выйдет из ворот, возможно, даже остановит попутку, сядет в нее и согреется. Будет в одном шаге от свободы. А они даже не поймут, что ее уже и след простыл. Утром, когда ее отсутствие заметят, никто не сможет сказать, как и в котором часу она убежала.
Пора перестать думать о том, как совершить побег, и начать действовать. Не откладывая.
Мэрилин посмотрела на угол здания, за которым открывался путь к свободе, потом снова на домик. Сделала два быстрых шага, следя за фигурами.
Мужчина посветил фонариком на дверь сарая, сестра Чэпмен вставила ключ в замок. Заведующая с чемоданчиком для инструментов стояла поодаль.
Глория все еще кричала и глухо долбила в дверь.
Мэрилин сделала еще один шаг, но повернула обратно. Зачем заведующей инструменты и помощь мужчины? Чтобы заставить замолчать малолетку? «Заткнуть ей рот раз и навсегда»?
Она сделала два новых маленьких шажка к свободе, но не могла оторвать взгляд от происходящего возле домика. Сестра Чэпмен отступила в сторону, мужчина открыл дверь.
Мэрилин не знала, чего ожидать, но уж точно не Глорию, выскочившую из сарая с бешеной прытью и криком «отдайте моего ребенка, сволочи!». Она сбила мужчину с ног.
Мэрилин против воли молча встала на сторону Глории и представила себе, как они обе убегают со всех ног по дорожке, сворачивают налево, вырываются на свободу. Однако мужчина в мгновение ока оправился, обхватил Глорию и втащил ее обратно в будку. Заведующая и сестра Чэпмен вошли вслед за ними, дверь захлопнулась.
Пора двигаться, и как можно быстрее. Наконец-то представился шанс вырваться на свободу.
Мэрилин не интересовало, что сделают с Глорией Брауни. Она ничем ей не обязана. Подругами они тоже не были.
Еще один шаг на волю. Какая разница, что там в чемоданчике заведующей. Или каким образом они будут затыкать Глории рот.
Еще один шаг, и Мэрилин свернет за угол здания…
И тут крики Глории Брауни резко оборвались.
Элеонора
1973 год
Элеонора услышала, как кто-то тихо ахнул у нее за спиной, и, резко обернувшись, увидела зажимавшую рот рукой Монтагью. Новость о пропавшем из могилы ребенке явно вывела ее из равновесия. Или это не более чем ловкий трюк?
Детектив подала знак двум констеблям выйти из кабинета и, перед тем как закрыть за собой дверь, взглянула на заведующую. Та сидела в большом кресле, прижав одну руку к губам, а другой быстро-быстро постукивая по пресс-папье.
Элеонора обратилась к Ожье:
– Что значит «похищен»?
– То и значит, босс. Я был на кухне, искал таблетки, а Клэр, то есть констебль О’Салливан, осматривала территорию, на случай если убийца что-нибудь обронил. Скажем, ампулу из-под яда, которым была убита Стелла Чэпмен.
«Насмотрелся глупых уголовных сериалов, – подумала Элеонора. – Ничуть не лучше миссис Уоттл».
– Ничего не найдя поблизости, – продолжал Ожье, чей официальный тон почему-то дико раздражал Элеонору, – она расширила поиски до кладбища и тщательно проверила каждый ряд могил. Очень старалась, должен заметить. – Стажер быстро улыбнулся коллеге-констеблю. – И нашла.
– Что нашла? – Этот вопрос Элеонора адресовала О’Салливан, но ответил на него Ожье:
– Гроб. Маленький, беленький… Он просто лежал…
– Ожье, пусть доложит констебль О’Салливан.
Ожье открыл пресловутый блокнот и, пока О’Салливан говорила, водил кончиком карандаша по строчкам, кивая и хмыкая, словно проверял точность доклада.
– Все было так, как сказал Роланд… констебль Ожье, мэм.
Ожье ткнул ее в бок.
– Называй ее «босс».
– Ой, хорошо. Так что, мэм, я нашла маленький белый гробик. Я таких раньше не видела. Уж слишком он мал. И он там лежал такой поломанный и… сиротливый.
– Сиротливый?
Чему, черт возьми, сегодня учат новичков в академии полиции?
– Я имею в виду, что других выкопанных гробов там не было, мэм. Он лежал на холодной сырой земле. Если бы мне пришлось там лежать, я бы тоже почувствовала
