Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан

— Ладно, знахарь так знахарь. Но разве он не может прийти сюда сам? Наш товарищ очень плох, его нельзя переносить.

Знаток английского качнул кудлатой головой:

— Наш знахарь тоже плох. Он сидит дома с опухшими ногами и давно уже никуда не выходит.

— А как же все подвластные ему болезни?

— Нельзя лечить себя, только других. Так гласит закон.

— Нести раненого вы не поможете тоже... по закону?

— Тоже.

— Но дорогу хотя бы покажете?

— Да.

— А как насчет полиции?

— У нас нет полицейских. Когда живешь по обычаям предков, полиция не нужна.

— Та-а-к. А почта у вас есть? С телефоном?

— Почты нет. Телефон есть.

— Мы можем позвонить?

— Надо спросить у вождя.

— А где его найти?

— В доме знахаря.

— Вождь болен?

— У него болят ноги, и он не выходит из дома.

— Постой, ваш вождь и знахарь — один человек?

— Нет, когда он врачует, он — знахарь, в остальное время он — вождь.

— Бред, — пробормотал Говард, оборачиваясь к Горбунову. — Но логично.

— Бог с ними. Будем играть по их правилам.

В каюте они перенесли Фуфу на пол, после чего совместными усилиями вырвали из креплений койку, которую решили использовать как носилки. Когда они снова появились на палубе катера, немногие женщины, остававшиеся в толпе, отвернулись, а мужчины потупились.

Эля встретила их полными ужаса глазами. Увидев Фуфу, она прижала ладони к мокрому от слез лицу.

— Тихо, девочка, — попросил Горбунов. — Пожалуйста.

Они поставили «носилки» у борта в том месте, где не было релингов. Говард прыгнул в воду. По счастью, тут было до колен.

— Помоги ей, — сказал Андрей.

Говард поднял руки и принял Элю.

— Идите на берег. — Он выпустил девушку из объятий. — И ничего не бойтесь.

Андрей тоже прыгнул в воду. Взявшись за края «носилок», они потянули их на себя. У них ничего не получилось: весил Фуфа прилично, «носилки» были неудобными, ко всему прочему, они еще за что-то зацепились.

И тут им помогли. Две смуглые руки приподняли «носилки», и те оказались на вытянутых руках Говарда и Андрея.

Знаток английского возмущенно зачастил по-испански. Высокий жилистый мужчина — в возрасте, с сединой в волосах, хотя и не старый — что-то резко ответил ему и помог опустить «носилки» так, что их стало более-менее удобно нести. Только после этого он вернулся в толпу.

— Идите за мной, — распорядился толмач.

Они выбрались на песок.

Идти было трудно: ноги проваливались в рыхлый песок, края «носилок» норовили выскользнуть из пальцев.

— Знаешь, о чем жалею? — задыхаясь, выдавил Горбунов, шедший сзади. — Что мы автоматы на катере оставили.

Говард промолчал, сберегая силы. Он тоже об этом подумал, глядя, как люди, встречавшиеся им, поспешно исчезают в дверных проемах, а знаток английского и ревнитель местных обычаев, подгоняя, грозно прикрикивает на них. И не только автоматы, мог бы добавить Говард — «Кольт» Земекиса остался в рубке, а «Беретта» Фуфы — в каюте катера. Из холодного оружия у них имелись спрингнайф и тот нож, что был в кармане Чака, а из огнестрельного — «вальтер ПП» у Андрея.

— Сюда, — произнес толмач с повелительностью, позаимствованной, видимо, у современного плантатора с Барбадоса, на которого он когда-то гнул спину.

Они остановились у дома, размерами чуть больше остальных, но такого же непрезентабельного. Потрескавшаяся, похожая на струпья краска, тонкие доски стен, крыша из рубероида, целлофан в крошечных окнах вместо стекол, а вместо двери — рогожа из пальмовых волокон, растянутая на двух вбитых в косяк гвоздях.

— Женщине туда нельзя. Пусть ждет здесь.

Толмач приподнял рогожу. Чтобы пройти, Говарду пришлось согнуться.

— Buenas dias[25], — поздоровался он, не видя, к кому обращено его приветствие. В доме было полутемно.

Он сделал еще шаг и заметил метнувшуюся к нему тень. Заметил, но ничего не успел предпринять. Удар по голове сбил его с ног. Уже не полутьма, а непроглядная чернота заволокла его глаза. Он ничего не видел, а последнее, что услышал, был отчаянный крик Эли.

Глава 9

Досталось им.

Говарду — больше. Он шел первым, его первым и вырубили, не дав и секунды на то, чтобы уклониться от удара. У Андрея эта секунда была, поэтому он успел выставить плечо. Резиновая дубинка все равно достала до темечка, однако сознания Андрей, в отличие от Говарда, не потерял. Двигаться не мог, даже пальцем пошевелить, но кое-что соображал. К примеру, что убивать их не собираются. Иначе, к чему эти игры с дубинками? Пальнули бы, пока они тащились с «носилками» от берега, и все дела. Так ведь нет, сложностей наворотили, засаду устроили, заманили в нее, как распоследних щенков. Истинно щенков! Хотя его насторожило поведение деревенских жителей. Он даже подумал об оставшихся на катере «калашах». Подумал — и только, предпринять-то ничего не предпринял.

— Наручники! — приказал капитан.

Руки Андрея завели за спину и сковали «браслетами».

— Успокойте эту шлюху, — последовал новый приказ. Раздался звук удара. Эля охнула и замолчала.

Что будет дальше, Андрей мог себе представить, поэтому счел за лучшее отключиться, чтобы пережить боль в бессознательном состоянии.

Вернуться в настоящее ему помог удар по ребрам. Потом Андрей почувствовал, как болят скованные руки, и только после этого — как раскалывается затылок, в который усевшийся на спину инквизитор умело вгонял железный гвоздь. Похоже, раскаленный.

— Оклемается, — сказал человек, который, должно быть, и пнул его в бок.

Андрей видел его шнурованные бутсы, примявшие жесткую, выгоревшую траву. И руки Говарда видел — в «браслетах». Баро лежал на боку, неестественно откинув голову.

Армейский ботинок поднялся и опустился на плечо Говарда. Пошевелив Баро, тот же голос произнес:

— Куда их теперь?

Ему ответили:

— Капитан сказал, сначала девку с Фуфой отправить, потом уж этих.

— Я не о том. Я про то, что с ними теперь будет?

— Да кончат их, что же еще? И чего раньше валандались?

— А чего сейчас тянут?

— А поговорить?

Обмен вопросами прервал шум двигателя вертолета. Трава пригнулась от ветра. Спину Андрея осыпало песком. Он подумал, что ничего нового пока не услышит, сделать ничего не сможет, поэтому позволил организму не противиться нарастающей боли и снова отключился.

В следующий раз он пришел в себя, когда их с Говардом затаскивали в «Робинсон». Занимались этим незнакомые ему охранники, понукаемые капитаном, который сидел на переднем сиденье.

Дверцы закрылись, лопасти вертолета пришли в движение, набрали скорость и растворились в воздухе. «Робинсон» задрожал и оторвался от земли. Андрей же опять провалился в спасительную темноту.

Очередное пробуждение к действительности состоялось, когда их из вертолета