Искатель, 2010 №6 - Виталий Сергеевич Забирко
Я молчал.
— Ладно, так и быть... Не я скажу, другие подскажут. О просеке многие знают. — Ерофеич глянул на меня и тут же отвел взгляд. И мне показалось, что в глазах старого лесника застыла тоска. — На полдороге отсюда до Мщер есть небольшая ложбинка. Глянешь налево — увидишь редкий молодой лесок. Это и есть бывшая просека.
— Спасибо, — поблагодарил я и поднялся со ступенек.
Ерофеич ничего не сказал и не посмотрел на меня. Курил, будто меня здесь не было. Что-то связывало его с Бубякино, какие-то личные воспоминания, но делиться ими он не желал.
Ложбинку, о которой говорил лесник, я увидел метров через пятьсот. Слева от нее малозаметной прорехой среди высоких корабельных сосен старого бора стояли молодые сосенки. Если бы лесник не сказал, сам бы никогда не догадался, что здесь когда-то была просека. Все-таки двадцать лет не пять, и многие сосенки явно были «не по зубам» бамперу внедорожника.
Я вспомнил, о какие кедры бил свой «Хаммер» в тайге верховьев реки Адыча нефтяной магнат Алтуфьев, и, больше не раздумывая, свернул в лес. К удивлению, проще оказалось ехать по старому бору, чем по заросшей кустарником и молодыми соснами, березками и осинами просеке. Впрочем, проще — понятие относительное. Скорость была практически нулевой, так как приходилось постоянно лавировать между соснами, выбирая маршрут, по которому можно проехать и не застрять. Однако заросшую молодняком просеку я старался не упускать из виду — хорошо помнил казусы Кашимского аномального треугольника, а прямая, как стрела, просека была единственной путеводной ниточкой, связывающей Мщеры с Бубякино. С таким указателем леший водить не станет...
Врал я себе, успокаивал. Леший-то водить не станет, но технология отражений это нечто иное. На американских горках галактических аттракционов на себе испробовал. Метр проехал, и ты уже не здесь, а там. У черта на куличках.
Но вышло все гораздо тривиальнее и прозаичней. Вскоре сосновый бор закончился, начался молодой смешанный лес: постарше, чем просека, но тоже поросший кустарником, местами заваленный буреломом, и погуще, чем бор. И просека в нем практически терялась. Движение замедлилось, и наконец перед очередным пригорком я уперся в такую чащу, сквозь которую «Хаммер» проехать не мог. Здесь даже Василий на гусеничном тракторе застрял бы — ели да березы не хвощи да папоротники... Разве что на велосипеде с дрынобулой такие преграды нипочем, но с дрынобулой, насколько я понял, везде можно проехать. И на чем угодно.
Я заглушил мотор, набросил на голову капюшон штормовки и вылез под надоедливый моросящий дождь. Пройдясь по лесу направо и налево от машины, я ничего хорошего для себя не обнаружил и вернулся. Слева, метрах в пятидесяти, находилось болото, а справа — такие же непроходимые для внедорожника заросли, как и перед капотом. От Мщер до Бубякино по прямой было пятнадцать километров, а по спидометру я проехал по лесу одиннадцать. Но обольщаться не стоило. Ехал-то я не по прямой и в лучшем случае преодолел половину пути. Дальше можно только ножками...
Рассудок подсказывал, что делать мне в Бубякино нечего. Чего тогда я хочу, чего пытаюсь добиться? Даже если Лия действительно осталась в деревне, захочет ли она со мной говорить? А если она все-таки уехала, тогда что? Глупость сплошная — мое путешествие... Но доводов рассудка я не принимал. Сунул в карман штормовки сверток с пирогами, захлопнул дверцу, поставил на всякий случай машину на сигнализацию и пошел сквозь чащу напролом.
Через полчаса ходьбы я окончательно потерял из виду основной ориентир — просеку. Молодые деревья, кусты росли повсюду, и разобрать, где лес, а где просека двадцатилетней давности, стало невозможно. Однако отступать не собирался и, из-за отсутствия солнца, перешел на известную ориентировку по мху на северной стороне стволов деревьев. Учитывая близость Кашимского аномального треугольника, это была ненадежная ориентировка, очень ненадежная.
Под надоедливым мелким дождем я шел час, другой, брезент штормовки промок до нитки, ручейки холодной воды стекали по спине, а лес вокруг нисколько не менялся, как будто я топтался на одном месте. Лес, по которому мы ходили с Лией, был словно ухоженный: без бурелома, с редкими кустиками, — но ничего подобного на пути не встречалось. Разве что в старом бору, когда я ехал на машине.
Давно перевалило за полдень, я устал и решил, что взберусь на очередной пригорок и, если не увижу ничего похожего на лес в окрестностях Бубякино, поверну назад. Раздвигая кусты, взобрался на пригорок, но здесь упрямство оказалось сильнее моего решения, и за этим пригорком последовал второй, третий... Взобравшись на четвертый, я все-таки взял себя в руки, остановился и огляделся.
Куда ни кинь взгляд, простирался густой лес, заштрихованный дымкой дождя, и все же мне показалось, что впереди лес немного пореже. Я оглянулся, затем снова посмотрел вперед и начал спускаться.
Лес в низине действительно оказался более редким. Справа, за чахлыми, покореженными от гнилых вод осинками, находилось болото, а справа, за частоколом молодых сосен, просматривалось что-то массивное и железное. Я подошел ближе и увидел «Хаммер». Свою собственную машину. Повел меня все-таки леший кругами...
Все ясно, нечего мне здесь делать. Пора ехать домой... Усталость навалилась на плечи, и я тупо уставился на машину. Уезжать не хотелось, но и оставаться не имело смысла. На деревянных ногах я подошел к машине, взялся заручку дверцы... Вой противоугонной сирены ударил по ушам, и тогда я взбесился.
— Эх ты!.. — Изо всей силы грохнул кулаком по капоту, сирена непонятно почему отключилась, а я скорым шагом зашагал в лес, не разбирая дороги. Волком хотелось выть от бессилия. Продираясь сквозь бурелом, я взобрался на пригорок справа от машины, сквозь пелену в глазах глянул вниз... И замер. Этого просто не могло быть!
Не веря своим глазам, я растерянно оглянулся. По одну сторону пригорка стоял «Хаммер», почти скрытый ветками сосен, а по другую... По другую раскинулся Аюшкин лог. Узенькая небольшая поляна, черничник, трухлявый пень...
Осторожно, словно боясь спугнуть видение, я спустился к полянке и только внизу понял, что ошибся. Очень похожая черничная поляна, очень похожий трухлявый пенек, очень похожий по форме лог. Да только все кустики черники были целехонькими, никто их не мял, никто здесь ягоду не собирал.
И тогда я наконец с отчетливой ясностью понял, что мне никогда не попасть в Бубякино. Прав был Ерофеич, по линии жизни назад пути нет. Нечего и пробовать. Бесполезно это... И больно.
Я откинул капюшон, запрокинул голову и подставил лицо под морось дождя. Мелкие капли
