Искатель, 2010 №6 - Виталий Сергеевич Забирко

— Артистка... — понимающе покивал Мишка. — Артистки знают, как голову заморочить.

Я промолчал.

— Ну, а она к тебе как? — не отставал он с расспросами.

— Никак, — снова мимо воли признался я.

— Не повезло тебе, мужик, — со знанием дела заявил Мишка. — Стерва попалась.

Я искоса посмотрел на него.

— Гм... — стушевался Мишка и поправился: — Ну, не стерва, а баба со стервозным характером. Эти умеют из мужиков жилы тянуть.

Я снова промолчал. Говорят, чтобы разлюбить человека, нужно начать анализировать его поступки, характер, находить отрицательные черты, ставить их во главу угла... Но я не хотел этого делать. Людей без недостатков нет, и я принимал Лию такой, какая она есть.

Мишка посопел, допил пиво, повертел в руках пустую бутылку.

— Может, креветок возьмем? — предложил он, меняя тему.

Я равнодушно пожал плечами и отвернулся.

Мишка сходил к бармену, принес тарелку с креветками и еще пару бутылок подогретого пива.

— Откушайте, батюшко, свет Владимирович, — предложил он, пододвигая тарелку.

Я вздрогнул и подозрительно посмотрел на Мишку. Интонации в его голосе живо напомнили Кузьминичну. Знает Мишка о Бубякино или просто совпадение?

— Что так смотришь? — усмехнулся Мишка, взял с тарелки крупную креветку и принялся чистить. — Креветок не хочешь или обращение не понравилось?

— Словеса ваши необычны, Михаил свет Александрович... — обтекаемо сказал я.

— Чего в них необычного? — пожал он плечами. — Исконно по-русски... Но могу и по-современному. Жри, падла, пока дают!

Я покачал головой. Бывают и не такие совпадения, как обращение по-древнерусски. Например, название мотеля на трассе Ворочаевск — Усть-Мантуг.

— Что, и так не нравится?

— Лучше по старинке.

— Во-от! — согласился со мной Мишка. — В русской старине есть много поучительного.

— И загадочного, — на всякий случай бросил я еще один пробный камень.

— И загадочного, — согласился он. — Например, почему русская нация называется именем прилагательным, а все остальные именем существительным? Ты знаешь?

Я отрицательно покачал головой. Ответа я не знал, зато мне была известна еще одна нация, представители которой, как и русские, именовались прилагательным. Точнее, не нация, а один ее представитель. Моржовый. Правда, нация была неземная, да и наименование не было самоназванием.

— И я не знаю! — рассмеялся Мишка, чем окончательно рассеял мои подозрения. — Лопай креветки!

Я взял креветку, повертел в руках, положил на место.

— Конечно, не раки, но с пивом тоже хороши, — попытался уговорить меня Мишка, облущивая очередную креветку.

Он делал все, чтобы хоть как-то расшевелить меня, но ничего у него не получалось.

— Может, водочки? — предложил Мишка.

Мне вспомнилось, как бармен в летнем кафе Галактических аттракционов предлагал водочки, и я отрицательно качнул головой.

— Напрасно, — пробурчал Мишка. — Очень помогает...

— От чего?

— Знаешь, Серега... — сказал он. — У тебя такой вид...

— Какой?

— Отмороженный, что ли... Безразличный...

— Это тебе из-за моего экзотического загара кажется.

— Да нет... — пробубнил Мишка. — Будто тебя заворожили...

— Порчу навели?

— Вот-вот, — воспрянул он. — Опоили приворотным зельем. Сходил бы ты к бабке, а?

Были у меня подозрения, что Кузьминична наколдовала, но верить в это я отказывался. Мистика и пришельцы несовместимы.

— Ты где работаешь? — спросил я.

— Что значит «где»? — не понял Мишка.

— Ну, где?

— В институте, вместе с тобой... Что за дурацкие вопросы?

— Это я к тому, что вроде бы наукой занимаешься, а туда же — к бабке сходи. Дремучий ты человек, Миша!

— Э, нет! — не согласился он. — Есть многое на свете, друг Сережа, что недоступно докторам наук, — переиначил он знаменитую фразу Шекспира. — На интуитивном уровне ворожеи умеют кое-что, к чему наука еще и не подступалась. Кстати, именно в таком отношении к ворожбе и заключается правильный научный подход.

Последнюю фразу часто повторял наш шеф, и я не стал возражать. Плевать мне было, каким образом меня приворожили: знахарским заклинанием или нейролептическим кодированием — и приворожили ли. Не собирался я обращаться ни к бабке, ни к психотерапевту. Мои воспоминания и переживания — это моя душа, и никому не позволю совать в нее грязные лапы.

Я молча отпил пива, посмотрел, как Мишка споро управляется с креветками.

— Нормальные креветки, — сказал он, заметив мой взгляд. — Бери!

— Что? — усмехнулся я.

— Э-э... — начал было Мишка и увидел, что от креветок в тарелке осталась только шелуха панцирей. — Сейчас еще возьму!

— Я не буду, — предупредил я, и Мишка остался на месте. Достал платок, вытер руки, губы, взял бутылку пива, отпил из горлышка.

— Хорошо сидим! — излишне весело сообщил он, и я ему не поверил. Что хорошего в потреблении подогретого пива в холодную погоду?

— Миша, — аккуратно начал я, — а что б ты делал, если бы вдруг вокруг тебя оказались одни пришельцы?

— Это как?

Он насмешливо посмотрел на меня.

— А вот так, — сказал я. — Сидишь ты здесь, за столиком, пьешь пиво с креветками, а вокруг тебя одни пришельцы. Вот те двое, — указал я на тучных мужчин, — превратились бы в красных, с громадными воловьими головами минотавров, а компания студентов, — кивнул я в другую сторону, — в сонмище спрутоподобных пришельцев, ну а девушки на набережной стали бы зелененькими и маленькими пингвинчиками из далекого космоса. Что бы ты сделал?

Мишка фыркнул.

— А ты кем бы стал?

— Я? Я... Скажем, был бы голым, но безмерно волосатым, как стог сена, пришельцем о трех руках.

— Что бы я сделал... — протянул Мишка, и я по его тону понял, что сейчас он сморозит чушь. — Я бы взял бутылку водки и подсел к минотаврам. Нравится мне, как они хлещут водку. — Он посмотрел на меня, и в его глазах блеснуло. — Или еще лучше — распил бы эту бутылку с волосатым трехруким пришельцем! — Он хлопнул меня по плечу. — Слушай, а давай действительно водочки возьмем? По такой погоде это лучше, чем пиво.

Я глубоко вздохнул и покачал головой:

— А если серьезно? Мы с тобой занимаемся аномальными явлениями. Кому, как не нам, задуматься над такой ситуацией?

Мишка стер с лица ухмылку.

— Напрасно ты ездил на этот праздник, — сказал он. — Пообщался с ряжеными в пришельцев полудурками, и теперь всякая чепуха лезет в голову.

— Почему чепуха? — возразил я. — По-моему, нам давно пора задуматься над этим вопросом. Представь, что ты приехал в Медвежье урочище изучать якобы следы посадки инопланетного корабля и вдруг видишь на поляне вокруг костра веселящихся зелененьких инопланетян. Твои действия?

Мишка неопределенно повел плечами, и я наконец увидел, что он задумался. Серьезно, по-настоящему.

— Черт его знает... — пробормотал он. — Не знаю...

— Вот именно, — вздохнул я. — Пойду