Искатель, 2010 №6 - Виталий Сергеевич Забирко
Предчувствуя, что шеф снова собирается сослать меня в командировку, я предложил ему новую тему для моей диссертации. Не то чтобы я стремился к ее защите, но мне было жаль потуг шефа возвратить себе того прилежного сотрудника, каким я был до поездки в Бубякино. Кем я был, мне уже не стать, и психологические эксперименты шефа надо мной выглядели смешными и наивными.
Шеф новое направление воспринял без энтузиазма. Выслушал, покивал, а затем мрачно изрек:
— Ты льешь воду на мельницу Пояркова...
— Это каким же образом? — не понял я.
— Пытаясь обосновать теорию, что НЛО являются локальными отражениями далеких объектов, ты низводишь их к обычным атмосферным явлениям.
— А вам не кажется, Вячеслав Павлович, что такие отражения способен создавать только иной разум?
— Равно в такой же степени они могут оказаться феноменом неизученного природного явления, — парировал шеф.
— Неужели сейчас дела обстоят иначе? — не остался я в долгу. — Как были две теории — инопланетного происхождения НЛО и аномального природного явления, — такими они и останутся, и моя версия не дает преимуществ ни той, ни другой.
Шеф недовольно постучал пальцами по столешнице, закурил.
— Ладно, — скрепя сердце, согласился он, — в конце концов, главное — истина, а не доктрина того или иного ученого, которая может оказаться ложной. Твоя теория выглядит достаточно сумасшедшей, чтобы оказаться правдой. Работай.
И я приступил к работе над диссертацией. Но с тех пор шеф охладел ко мне, и я стал часто ловить на себе его косые сумрачные взгляды.
Через неделю мне все же пришлось съездить в экспедицию на Югорский полуостров, где мы две недели мотались на «Хаммере» по тундре, разыскивая по первому снегу осколки метеорита, рассыпавшегося в воздухе во время падения. Нашли чуть более десятка осколков, но затем были вынуждены вернуться восвояси из-за ударивших лютых арктических морозов. Химико-биологические анализы ничего необычного в осколках метеорита не показали, и об экспедиции быстро забыли. Зато после наших мытарств по тундре с моей легкой руки «Хаммер» иначе как дрынобулой теперь никто не называл. Хотя я так и не знал, что это такое на самом деле. И вряд ли когда узнаю.
До Нового года я усиленно трудился над диссертацией, и шеф по другим тематикам меня больше не загружал, разве что по мелочам. Однако и результатами моей работы он принципиально не интересовался. Я же с головой окунулся в обработку достоверных данных по наблюдениям НЛО. Работа помогала отрешиться от навязчивых воспоминаний, и события в Бубякино постепенно отходили на второй план, капсулируясь в памяти лучшими днями жизни, которые никогда не повторятся и о которых лучше не вспоминать, чтобы не бередить душу. Воспоминания светлы, а жизнь сера и беспросветна. Но стоило мне услышать лай собаки, хлопанье крыльев, увидеть на ком-нибудь бандану или серьгу в ухе, как воспоминания воскрешались.
Я замкнулся в себе, отстранился от друзей, обособился в тесном мирке научной работы, целиком и полностью отдаваясь ей, и то ли из-за моего круто изменившегося поведения, то ли острый язычок Дашеньки Строговой разболтал о моей неприступности во время командировки в Алтайский край, но за мной утвердилось прозвище монаха. Кто-то — возможно, все та же Дашенька — намекая на мой необычный загар, пустил слушок, что я облучился во время исследований строго засекреченных артефактов, хранящихся в ангаре не менее секретной военной базы со времен проекта «Сокрытие», и теперь мужчина из меня никакой. Мне было все равно, что обо мне говорят и как называют за глаза — лишь бы в душу не лезли.
И в общем-то, никто в душу не лез, один Мишка Червинский не оставлял попыток вернуть мне, как он выражался, «человеческий облик» и как-то в ноябре уговорил посетить презентацию проекта мистического фильма известного режиссера Мурдекова. Мишка достал два билета, а пойти ему якобы было не с кем. Насчет «не с кем», Мишка, естественно, врал, но я не стал кочевряжиться.
Презентация состоялась в зале киноконцертного комплекса «Элита-фильм» и ничем не отличалась от других презентаций подобных проектов. Но теперь я смотрел на все иными глазами, и мне было грустно. Дурдом. Но наш, чисто земной, а потому всем понятный.
Презентация представляла собой жалкое подобие званых балов в дворянском собрании девятнадцатого века в дикой смеси с «танцами после лекции» во Дворце культуры двадцатого века. Мужчины во фраках и жабо мешались с парнями в кожанках; дамы в вечерних туалетах — с девицами в рваных по «народной моде» джинсах. Режиссер Мурдеков минут пятнадцать расхваливал своих спонсоров, призывая и прочих присутствующих внести посильную лепту в развитие его проекта, затем в общих чертах рассказал сюжет будущего фильма и представил артистов, претендующих на главные роли. Двое из них тут же затеяли вялую потасовку из-за главной героини артистки Шмаковой. Потасовка выглядела ненатуральной и плохо отрепетированной, как и все сцены в фильмах Мурдекова. Далеко ей было до разборки бармена с Крокодилом в Бубякино, хотя что-то общее все-таки просматривалось. Наконец группа «Бесы», приглашенная в качестве му-зыкально-го сопровождения как фильма так и презентации, ударила по ушным перепонкам внушительными децибелами, и тусовка началась.
Мы сидели за столиком в углу, потягивали слабоалкогольные коктейли, смотрели на мельтешащую перед глазами разношерстную толпу, и мне то и дело казалось, что среди танцующих мелькали то пестрые какадуоиды, то багровые минотавры, то меняющие цвет осьминоги. Прав был Карла — нечего отказывать пришельцам в том, в чем люди грешны... Разницы между нынешней тусовкой и празднованием Дня Пришельца в Бубякино не было никакой, и от этого на душе становилось совсем уж пакостно.
Мишка попытался расшевелись меня пикантными подробностями из приватной жизни артистки Шмаковой, но, не встретив у меня интереса, махнул рукой и ушел танцевать. Минут через десять он вернулся с двумя симпатичными девушками. Они подсели за столик, мы заказали еще коктейлей и с полчаса трепались на пустопорожние темы. Оказывается, я еще не забыл, как вести себя с девушками на тусовках, но делал это рефлекторно, по старой памяти, а на душе по-прежнему продолжали скрести кошки. Минут через пять Мишка уже обнимал одну девушку за талию, вторая же, не видя поползновений с моей стороны, сама обняла меня за руку повыше локтя, чем живо напомнила инопланетный зелененький мешок с протоплазмой. Ответной активности я не проявил.
Вскоре Мишка заговорщицки подмигнул мне и увел свою девушку танцевать.
— Пойдем потанцуем? — предложила «моя» девушка и томно потерлась большой грудью о мой локоть.
— Извини, что-то не хочется, —
