Дом стыда - Лин Йоварт
Она и стажер прибыли в Балларат в пятницу вечером. Детектив идеально рассчитала время – слишком поздно, чтобы идти в контору, но достаточно рано для того, чтобы разжечь огонь в своем домике, где наконец можно прогреть косточки.
В субботу утром ей вдруг позвонил Коттер.
– Значит, так… Проинформируй меня насчет болотной мяты, – пролаял он.
Элеонора пересказала содержание статьи из «Британской энциклопедии» и, когда начальник сказал «выходит, что от криминалистов тоже иногда бывает польза», не стала признаваться, что получила сведения не от них.
Затем Коттер поинтересовался:
– Ты все это уже рассказала Патерсону?
Уклониться от столь прямого вопроса было труднее.
– Он был очень занят сортировкой улик, связанных с убийством Уайтхолла, сэр. Передача дела состоится в понедельник.
Заявление было не таким уж далеким от истины и позволяло отодвинуть разборку с возможными последствиями на более поздний срок.
Однако к вечеру субботы все уловки приобрели чисто гипотетический характер. Патерсон кашлял уже несколько недель, а в субботу утром начал отхаркивать кровь, и его положили в больницу. Двое суток сидя дома у огня и читая записи по делу, Элеонора даже немножко пожалела коллегу, но жалость как ветром сдуло, когда Коттер с неохотой объявил, что возвращает ее на расследование.
– Комиссар настоял, чтобы дело вела ты, потому что ты уже полностью в курсе. Смотри у меня, Смит. Выдай результат, и да поможет нам Бог.
* * *
Восемнадцать часов спустя она диву давалась в оперативном штабе Патерсона – на то, чтобы прочитать гору бумаг, осмотреть все фотографии и улики, ушел бы целый день. На пару секунд Элеонору заворожило количество материала, так быстро собранного Патерсоном, пока до нее не дошло: убит «важный» человек, а значит, Коттер оказал Патерсону всю мыслимую поддержку. У Патерсона имелась своя команда. А когда убили женщину в захудалом приюте для незамужних матерей, Коттер отправил расследовать преступление ее и Ожье – двух сотрудников, не имевших опыта розыска убийц.
Как выяснилось, Уайтхолл был отравлен во вторник вечером, на следующий день после смерти Дениз. Тем не менее команда Патерсона умудрилась собрать за три дня поразительное количество информации.
Элеонора взяла одну из четырех десятков фотографий, сделанных на месте преступления. Уайтхолл лежал на полу столовой, скрючившись, с пеной на губах и застывшим на лице выражением ужаса. Все то же самое, как у Монтагью и Стеллы.
Рядом с фото лежали пакеты с вещдоками: одежда Уайтхолла, взятые со стола посуда и столовые приборы, два пивных бокала. Край одного из бокалов испачкан губной помадой. Согласно показаниям миссис Уайтхолл, он был, очевидно, подброшен полицией, потому что ее муж «не мог веселиться в обществе другой женщины». На момент смерти мужа миссис Уайтхолл находилась в Аполло-Бэй, «в маленьком очаровательном летнем домике, который мы купили несколько лет назад», так как ее мужу требовалось «уединиться и спокойно поработать» над очень важной сделкой. Когда муж бывал занят, миссис Уайтхолл частенько уезжала на пляж одна и проводила там по несколько дней кряду.
На столе лежало и заключение криминалистов о том, что, судя по содержимому желудка покойного, он был отравлен маслом болотной мяты – тем же веществом, от которого погибли Стелла и Монтагью. Именно поэтому комиссар потребовал, чтобы расследование продолжала Элеонора. Поначалу она решила, что Коттер нарочно не ставил ее в известность об убийстве Уайтхолла до самой пятницы, однако заключение медэкспертов, очевидно, попало к начальнику только в четверг, и он лишь тогда узнал, что все три жертвы отравлены одним и тем же ядом.
Рядом с заключением лежали несколько желтых конвертов с показаниями членов семьи, друзей, коллег, сотрудников, партнеров по бизнесу, клиентов, владельцев магазинов, соседей и даже мэра. Похоже, команда Патерсона опросила не только тех в Балларате, кто лично знал Джозефа Уайтхолла, но и всех, кто хотя бы раз видел его на улице. Все опрошенные хором твердили: «Классный парень, классный парень, классный парень». Элеонора невольно вспомнила, как медсестры, словно сговорившись, повторяли на вопрос о характере Дениз Монтагью: «Она и мухи не обидит».
Детектив прочитала свидетельские показания двух дочерей Уайтхолла и их мужей. Они прохлаждались в Аполло-Бэй, но, получив сообщение о смерти мистера Уайтхолла, немедленно вернулись в Балларат и по очереди сообщили Патерсону, что в ночь убийства находились в Аполло-Бэй и горячо обожали папу Джо. Патерсон не поленился выделить офицера полиции женского пола, и та в непринужденной беседе ненавязчиво опросила двух старших внуков. Дети подтвердили, что все взрослые на момент смерти дедушки не покидали дом в Аполло-Бэй. Патерсон сделал приписку: «Алиби членов семьи – комар носа не подточит».
Один из сотрудников Джо Уайтхолла, первый зам по имени Чарли Питмен, «с энтузиазмом» сообщил Патерсону, что не знает ни одного человека, который не любил бы Джо, а уж о наличии смертельных врагов не могло быть и речи. Чарли подчеркнул, что Джо был превосходным начальником, пекущимся о благосостоянии своих подчиненных, добрым семьянином, заботливым отцом и дедом, а также отличным партнером по игре в гольф и бридж. Вдобавок ко всему Джо любил пропустить бокальчик пива и никогда не лез за словом в карман – «его шуточки порой бывали солоноваты, но никого не обижали».
Как ни странно, Патерсон почему-то не спросил Чарли Питмена, действительно ли Уайтхолл допоздна работал над какой-то крупной сделкой или же это была типичная отмазка для жены. Элеонора сделала пометку распорядиться, чтобы член команды Патерсона повторно опросил Чарли, затем вспомнила, что Коттер, получив распоряжение о передаче дела под ее начало, немедленно разогнал команду. «Все средства хороши, – подумала она, – лишь бы подставить мне ножку».
Детектив взяла фотографию интерьера столовой, сожалея, что не могла осмотреть внутренность дома сама непосредственно после обнаружения тела Уайтхолла на предмет признаков присутствия другой женщины. Зная типичный подход криминалистов, она не сомневалась, что те полностью затоптали и уничтожили все следы.
Элеонора всегда считала, что брать вещдоки руками и рассовывать их по пакетам – верный способ уничтожения критических сведений о месте преступления. От техников требовалось уделять внимание не только самим вещественным доказательствам вроде окровавленного ножа, застрявшей в стене пули или, как в этом случае, вымазанного губной помадой пивного бокала. Нет, важны также местоположение каждого предмета в комнате, запахи, звуки, включая те вещи, что обычно не принимаются во внимание в качестве
