Дом стыда - Лин Йоварт
Элеоноре нечем было крыть. Она лишь попыталась изобразить чувство сожаления приподнятыми бровями.
– И теперь ты имеешь наглость спрашивать, не доведу ли я дело до конца? – продолжал Коттер. – Не возбужу ли дело против этого типа, Батлера, который – один бог знает, как этот бред пришел тебе в голову! – был единственным человеком, проявившим доброту к Макэвоям?
– Да, сэр.
– Засунь свое «да, сэр» знаешь куда? Ты нарушила столько правил, что судебный пристав умрет от старости раньше, чем дочитает список твоих нарушений до конца, а судья вломит тебе по всей строгости закона. Тебе конец, Смит. Капут. Вдобавок ты, черт возьми, перекрыла дорогу всем женщинам-полицейским штата Виктория, желающим стать детективами, потому что на них на всех по твоей вине навесят ярлык невменяемых истеричек. Ты, должно быть, страшно гордишься собой.
– Вообще-то, сэр, посещать пациентов психиатрической больницы Арарата никому не запрещено, если сам пациент дал согласие, а Джейн согласилась встретиться со мной. Раз дело официально закрыто и скоро будет отправлено в архив, – она нарывалась, но решила идти до конца, – то мои посещения Алисии Уайтхолл и Айрин Макэвой юридически являются…
– Это неэтично, безнравственно и просто неправильно!
Коттер был прав, но разве он сам когда-либо обращал внимание на такие мелочи?
– Да, сэр. То есть нет, сэр. Дело в том, сэр, что… теперь мы знаем: Уайтхолл не мог быть отцом ребенка Джейн.
– О чем ты?
– В пятьдесят пятом году у него был рак простаты и…
– Какое это имеет отношение ко всему?
Элеонора мысленно зарычала.
– У него… – она ускорила темп речи, отчего слова слетали с языка пулеметной очередью, – хирургическим путем были удалены тестикулы, сэр.
Коттер пробуравил ее злым взглядом, затем достал из верхнего ящика стола ключи от машины.
– Надеюсь, что пальто у тебя теплое.
– А что? Куда мы едем?
– Мы никуда не едем. Я сам нанесу визит Теренсу Батлеру, а ты соберешь все до последнего клочка бумаги, имеющего отношение к этому делу, и отнесешь Кену в чертов подвал на архивирование. После трех часов дня в подвале наступает жуткая холодрыга. Пусть Кен все примет в архив, потому что дело закрыто. Ты меня поняла? Закрыто!
– Зачем вам встречаться с Теренсом Батлером, если дело закрыто?
Коттер сунул руку в рукав пиджака.
– Ты, Смит, чертово недоразумение, и я сделаю все, чтобы вышвырнуть тебя в дорожную полицию или еще лучше – на биржу труда; но я буду полным кретином, если сам не поговорю с Батлером и не разберусь. Не потому, что меня волнует, с кем спала или не спала Джейн Макэвой двенадцать лет назад, а потому, что если я установлю, что Батлер порядочный человек и просто пытался помочь, то твои действия примут в моем донесении комиссару еще более идиотский вид.
Этого Элеонора не могла стерпеть.
– Значит, вам все равно, кто изнасиловал Джейн, когда ей было всего четырнадцать лет?
– Такие девки, как она, Смит, спят со всеми подряд, с десятками парней. Поверь, я знаю об этом больше, чем тебе суждено когда-либо узнать. Ты, наверное, хочешь, чтобы я подал объявление: «Пожалуйста, обратитесь в угрозыск, если вас соблазнила в шестьдесят первом году четырнадцатилетняя потаскуха», потом собрать всех их в одном месте и выстроить на опознание, чтобы твоя лучшая подружка указала пальчиком на двадцать мужиков, с которыми она кувыркалась в постели?.. Этого никогда не будет, потому что ты права: никому нет никакого дела, с кем она когда-то трахалась. Ты хотела расследовать убийство, я дал тебе убийство; вместо одного получилось аж целых три, и та самая, кого ты арестовала, созналась в их совершении. Тебе бы радоваться, ан нет… Так что чеши, – он помахал от себя руками, – в подвал. И не смей уходить, пока полностью не очистишь оперативный штаб. – Коттер сел на стул и вздохнул. – А когда закончишь, ради бога, доведи до ума дело о страховке. И чтоб без выкрутасов у меня! Еще раз ослушаешься, я лично притащу тебя на ковер к комиссару полиции – чертову прическу сменить не успеешь.
Элеонора
1973 год
Элеонора, как и было приказано, перечитывала показания Дэвида Остина о мнимой краже со взломом в автомастерской, подчеркивая сомнительные места, как вдруг позвонили из дежурки.
– Тут какая-то женщина пришла, хочет с вами поговорить. Говорит, что ей кое-что известно о деле, которое вы расследуете.
Элеонора успела подумать, что жена владельца автомастерской, должно быть, почуяла что-то неладное с кражей, и хотела сказать, что сейчас спустится, но дежурный еще не закончил:
– Настаивает на том, что будет говорить только с вами, но шепотом сообщила мне, что, возможно, это поможет выйти на преступника. – После небольшой паузы дежурный добавил: – Похоже, насмотрелась сериала «Кто убийца?».
* * *
– Что случилось, миссис Уоттл?
Элеонора неохотно, стараясь не показывать раздражения, провела повариху в пустующую комнату для допросов.
– Вот что я вам принесла, – сказала посетительница и сунула под нос детективу белый пластиковый флакон без наклейки, после чего негодующе заметила: – Теперь будет ясно, что я не лгала.
Элеонора откинула голову назад и несколько раз моргнула.
– Вы приехали сюда аж из Хоршема, чтобы вручить мне пластиковый флакон? Зачем?
– Это те самые таблетки. – Повариха встряхнула флакон, в котором что-то загремело. Элеонора оживилась. – Таблетки, – продолжала миссис Уоттл, – которыми Дениз, как вы подозревали, морила детишек. Вот я и приехала доказать, что вы были неправы.
Элеонора взяла флакон, отвинтила крышку и заглянула внутрь. Навскидку в нем лежало штук пятьдесят пурпурных таблеток.
– И что?
– Муж сказал, что вы можете их проверить и это покажет, что неправду говорили вы, а не я. Вот увидите. Это витамины, они настоящие.
– Два момента, миссис Уоттл. Во-первых, ваши настойчивые заверения в безвредности таблеток вызывают у меня еще большие подозрения. Во-вторых, я не сомневаюсь – если их проверить, они окажутся витаминами, потому что вы могли где-нибудь купить дешевые витамины и положить в этот флакон.
– Нет, – отрезала она. – Вы
