Последний час - Дин Кунц
— Не думаю, что ей вообще хотелось таскаться по всем этим благотворительным мероприятиям, — сказал Пого. — Она точно не как Фрэнки, вся на нервах из-за свадьбы Джарвиса.
— Фрэнки кто, какой Джарвис?
— Из романа. «Участница свадьбы» Кэрсон Маккаллерс.
— Не понимаю, когда ты успеваешь столько читать.
— А я не знаю, когда бы я этого не делал.
Вспомнив то, что прочла утром при прикосновении кожи к коже, Макани сказала:
— Урсула благотворительна не больше, чем змея.
День был тёплый, солнце напирало, но Макани поёжилась.
— Посмотри на Норквиста на этих фото. Он же ею хвастается, как думаешь? — Пого снова изучил лицо Урсулы. — Она это терпит, но ей не в радость.
— Терпеть ей пришлось недолго, — сказала Макани, когда Пого перевернул страницу и увидел газетную заметку о передозировке наркотиков Дж. Проктора Норквиста. — Похоже, у людей рядом с ней печальная привычка умирать раньше срока. А как откинулся её старик?
Некролог Хеннинга Лиддона был следующей страницей в досье Саймона.
Пробежав глазами некролог, Пого сказал:
— Три года назад.
— Свалился с высокой лестницы?
— Тут написано: ему было пятьдесят шесть.
— Отказали тормоза? — задумалась Макани. — Поджёг себя на барбекю? Случайно застрелился на охоте?
— Сердце. С пятидесяти лечился от сердечного заболевания. Обширный инфаркт.
— А вскрытие делали?
— Скорее всего, нет. Не думаю, что они утруждаются, если ты умираешь от уже имеющегося заболевания.
— А должны были.
— Ещё как, — согласился Пого.
Боб-пёс вернулся от своего созерцания моря, ткнул носом крышку коробки с пиццей и фыркнул с отвращением, обнаружив, что не осталось ни одного ломтика.
Макани сказала:
— Дядя Пого избаловал моего Бобби.
Пёс завилял хвостом, словно слово избаловал вдохнуло в него надежду.
Пого перелистнул страницы назад, снова разглядывая фотографии Урсулы.
— Ты была совершенно права: она — та ещё горячая штучка. Прямо дымится.
— О, прекрасно. Значит, теперь ты можешь доверить мне выбирать тебе девушек.
Он покачал головой.
— Я слишком мудр, чтобы отвечать на это хамским остроумием.
— Слишком мудр или просто не можешь ничего придумать? В любом случае: она горячая, но она жёсткая.
— У меня есть отличный ответ на это.
— Потому что тебе двадцать один, а ведёшь себя как четырнадцатилетний. Я серьёзно. Она идеальна, правда, но у неё эта лощёность…
— Лощёность?
Прикусив губу и пытаясь понять, что именно она имеет в виду, Макани сказала:
— Это такая отполированная красота, прямо до блеска, понимаешь? Не то чтобы ей помогал хирург — она достаточно настоящая, убер-реальная. Просто… у неё будто бы есть этот глянец, твёрдый блеск, как у только что навощённой доски, как у полиэфирной смолы или чего-то такого.
Возьми полиэфирную смолу — жидкий пластик, — смешай её с правильным катализатором и ускорителем, и получишь твёрдую внешнюю оболочку, которая облекает пенопластовый сердечник современной доски для серфинга.
— Гладкая, обтекаемая, — сказала Макани, — мерцающая, неотразимая, но с потайными крючьями.
— Ты так описываешь, будто она — рыболовная приманка.
— Это я имела в виду? По-моему, да. Как она была одета сегодня утром, как бежала — уверенная, что за ней смотрят, желая быть на виду. Словно она вышла ловить добычу.
Последним в досье Саймона Хантера была статья из глянцевого журнала о роскошной жизни: Урсула Норквист владеет восемью дорогими машинами. Она использует разную на каждый день недели — список дней и машин приводился — и «Роллс-Ройс» для особых случаев. Она позировала на фотографиях вместе с этой коллекцией — несомненно, по настоянию мужа. Судя по тому, как она была одета, немногие мужчины, наткнувшиеся на статью, уделили бы машинам много внимания.
— Саймон сказал, так мы почти всегда сможем знать, где она, — сказала Макани. — То приложение, которое он установил тебе на телефон.
Пого вынул из кармана смартфон и протянул ей.
— Посмотри, сможешь ли ты её найти.
— Класс, — сказала она, принимая телефон.
Боб снова ткнул носом крышку коробки с пиццей.
Она по-прежнему была пуста.
Когда крышка снова захлопнулась, лабрадор вздохнул.
Хотя упорная надежда пса должна была бы Пого развеселить, она его не развеселила.
Почему-то он подумал о надежде Макани прожить нормальную жизнь, несмотря на свой страшный дар.
Чаще всего, прикасаясь к кому-то, она словно открывала коробку. Но она не могла ожидать внутри чего-то хорошего — вроде пиццы с тремя сырами, крабом и чёрными оливками.
Каждая коробка, которую она открывала, могла оказаться гробом. Её собственным.
Пого почти пожалел, что любит её.
Он был хорош в серфинге, в том, чтобы изображать умственную ограниченность, в том, чтобы присматривать за домом, заводить друзей, читать книги и понимать их на разных уровнях.
Но вот с чем он был плох, так это с потерями. Он не умел терять людей. Он на этом облажался. Был жалок, когда требовалось принять, что смерть естественна, что она — часть жизни.
Он почти хотел, чтобы не любил Макани, но любил. Глубоко.
Боб снова ткнул носом крышку коробки с пиццей. Пусто. Он перевёл взгляд на Пого.
В глазах Боба не было ни разочарования, ни мольбы. Собаки бывают пугающе интуитивны. Спокойный взгляд лабрадора был торжественным, почти суровым, и светился сочувствием — словно он знал, что Пого плохо умеет справляться с потерями, и жалел его.
8
Стрелок и выстрел
Ундина смотрит, как Урсула достаёт один из пистолетов из холодильника для пикников.
Она делает вид, что ничуть не взволнована, словно смирилась с любым наказанием, какое сестра решит обрушить на неё, даже если это будет мучительная смерть.
Её равнодушие — ложь.
Ундина дорожит миром за красоту, которую видит в нём повсюду. Всегда дорожила. Дорожит и теперь. Она отчаянно хочет жить.
Ундина меньше заботится о собственной красоте — и о том, чего можно добиться ею, если умело пользоваться, — чем о красоте любого цветка или бабочки.
Она — дура. Непрактичная, по-детски романтичная, слабая и робкая дура.
