Человек-паук - Питер Дэвид
Она медленно поднялась на ноги, сбитая с толку, держась за голову от боли. Она помнила, как вошла в свою квартиру, почувствовала какой-то приторно-сладкий запах, подумала, не оставила ли она включённым газ... а потом ничего. Смятение окутало её разум подобно облаку.
Она сделала шаг назад и вдруг, сама не понимая почему, почувствовала, что теряет равновесие. Инстинктивно девушка взмахнула руками, подалась вперёд, приложив значительное усилие верхней частью тела, и посмотрела вниз.
Она ахнула, когда в сотнях метров под ней стали видны фары машин, проезжающих по мосту Куинсборо, ни о чём не подозревавших водителей.
Много лет назад команда авторов песен, состоящая из Саймона и Гарфанкела, застряла в пробке на том самом мосту и воспользовалась случаем, чтобы написать песню под названием "Отличное настроение". Мэри Джейн всегда нравилась эта песня. Но в этот раз она опустилась в самый низ её списка любимых песен. И только упав на колени, Эм Джей удалось избежать падения с западной башни моста.
«Я схожу с ума, я схожу с ума, это какой-то сон, всё будет хорошо», твердила она себе, вплоть до того момента, пока знакомый рёв двигателя не сообщил ей, что она чертовски далека от того, чтобы быть "в порядке".
Зелёный Гоблин пронёсся мимо неё по дуге, взревев турбинами, и, прежде чем повернуть в сторону, поднял небольшую волну безумия. Но это был не просто полёт, он направлялся куда-то с определённой целью. Эм Джей наблюдала за ним, как он сворачивает к трамвайной остановке на острове Рузвельта, оставляя за собой шлейф дыма в ночном небе, направляясь всё ниже и ниже к красному трамваю, который был на полпути к станции. Это была канатная дорога, которая доставляла пассажиров из Манхэттена ко многим жилым комплексам на острове Рузвельта, расположенным посреди Ист-Ривер. Даже со своего места, стоя на четвереньках, она могла видеть, что в вагоне было полно детей. Дети и их отцы указывали на зелёное существо в брони, которое стремительно приближалось к ним, янтарного ангела смерти. Эм Джей была слишком далеко, чтобы расслышать, о чём они говорят. Кричали ли они? Смеялись? Кричали, чтобы он держался подальше?
И в этот момент из-под глайдера сработала ракетная установка, выпустив ракету в сторону станции. Мгновение спустя ракета попала в трамвайную остановку, превратив её в огромный шар пламени и дыма. Огромные куски обломков дождём посыпались на проезжую часть под ней. Машины с визгом останавливались, многие из них врезались друг в друга, а пылающие обломки станции падали с ночного неба, словно звёзды, наполненные смертью.
Даже со своего места Мэри Джейн чувствовала, как её обдаёт жаром, и понимала, что все молитвы в мире не помогут превратить это переживание в обычный ночной кошмар. Она не проснётся. Это было реальностью, это происходило наяву, и те дети и их отцы в вагоне скорее всего погибнут, как и она, и никто и ничто не мог с этим поделать.
И тут, в сиянии огненного шара, который озарил ночь, как только что взошедшее солнце, она увидела знакомые очертания фигуры в сине-красном костюме, скрючившейся на крыше вдалеке.
Её сердце бешено заколотилось, и она была поражена тем, что первое, что пришло ей в голову, была мысленная мольба к костюмированному герою: «Уходи отсюда... спасайся...»
Забавно... она никогда раньше не считала себя такой самоотверженной...
Слишком поздно. Ты снова опоздал...
Наблюдая за бойней из-под отражающих линз своей маски, Питер отогнал эти мысли далеко-далеко. Ему не нужно было терзаться чувством вины. Вместо этого он выпустил паутину, которая попала в один из тросов на мосту, и устремился к пролёту так быстро, как только мог.
Но это было недостаточно быстро.
Звук первых оборвавшихся тросов был поистине ужасающим. Щелчок рвущего троса, крики перепуганных детей, и вдруг вагон камнем полетел в воду. Человек-паук никак не мог добраться до них вовремя.
Всё его внимание было сосредоточено на трамвае, даже когда он достиг середины пути, поэтому он был поражён и сбит с толку, когда увидел, что вагон резко остановился. Он подумал, что произошло чудо.
Но он ошибся.
Мэри Джейн не могла в это поверить.
Как только канатная дорога начала падать, обезумевший монстр, обрёкший трамвай и его пассажиров на смерть, спикировал вниз и схватился за свисающий трос. Вагон остановился в воздухе, повиснув на тросах, а Зелёный Гоблин, демонстрируя силу, о которой Эм Джей могла только мечтать, легко взмыл вверх, удерживая трос.
Она слышала, как дети плачут от страха, слышала, как отцы успокаивают их, что всё будет хорошо, – так обычно поступают родители, когда врут своим детям сквозь зубы.
И вдруг Гоблин оказался рядом с ней, прямо на мосту, и обхватил её одной из своих холодных, закованных в броню рук. Она попыталась оттолкнуть его, но рука, способная удержать канатную дорогу, без особо труда удержала бы сопротивляющуюся восемнадцатилетнюю девушку. Другой рукой он всё ещё сжимал трос, который был единственной опорой трамвая.
– Человек-паук! – проревел он из-под своей искажённой маски, и в этот момент Мэри Джейн снова заметила его. Он только что приземлился на один из подвесных тросов и теперь карабкался к основному тросу, ведущему к башне. Он подпрыгнул вверх, словно гравитация была понятием, которое на него не распространялось, и приземлился на основной трос. Но замер, когда Гоблин заговорил.
– Вот поэтому только дураки становятся героями! – воскликнул Гоблин. – Потому что никогда не знаешь, когда появится какой-нибудь безумец с садистским выбором.
Застывший разум Мэри Джейн не мог понять, что он имеет в виду, но потом она поняла, когда Гоблин толкнул её вперед. Пальцы её ног заскользили по краю, и она чуть не потеряла равновесие. Сотнями метров ниже машины всё ещё пытались справиться с упавшими обломками. Через несколько мгновений они, вполне возможно, будут разъезжать по мелким кусочкам того, что от неё останется.
И весь страх, который она когда-либо испытывала от рук своего отца, всё жестокое обращение, которому она подвергалась, из-за которого чувствовала себя маленькой, никчёмной и недостойной жить, внезапно предстал в другом свете. Зелёный Гоблин установил новый золотой стандарт для страха.
Взгромоздившись на основной трос моста, Питер никогда ещё не был так счастлив, что на нём была маска, потому что он никогда бы не хотел, чтобы Гоблин увидел выражение неподдельного ужаса на его лице, когда этот безумец закричал:
–
