Чубчик кучерявый - Анатолий Федорович Дроздов
Дальше было неприятно. Картечь и пули рвали воронов почти в лохмотья — кровь на траве, разбросанные кишки и ошметки плоти… Воняло падалью. Сергей с Валерой, морщась, кое-как собрали мертвых тварей и, ухватив их чешуйчатые лапы, снесли к палатке, поставленной в углу двора вдали от школы. Возле нее их встретил хмурый прапорщик.
— Бросайте там! — велел, ткнув пальцем в место позади палатки, где уже лежали пять мертвых землероек и небольшой подсвинок в мягкой чешуе. Как видно, кто-то из вернувшихся нарядов удачно поохотился. — Так, сколько здесь? Девять тварей.
— Одиннадцать! — Валера возмутился. — Считайте лучше!
— По лапам будет девять, — не согласился прапорщик.
— А вы по клювам! — предложил Валера. — Вон, видите, одиннадцать. Часть лап мы просто отстрелили.
— Да вы их так размолотили, что попробуй разберись! — поморщился прапорщик. — Ладно, пусть одиннадцать. Идем.
В палатке он записал в увесистую книгу, прошитую суровой ниткой, заклеенной печатями, их имена и звания, и номер роты. Проставил против них количество уничтоженных тварей и сумму выплаты, после дал обоим расписаться.
— Свободны! — приказал, захлопнув книгу.
— А деньги? — Валера возмутился.
— Все выплаты по окончанию срока службы получите в финчасти, — ответил прапорщик.
— Вот жулики! — негодовал Валера, пока они с Сергеем шли обратно к школе. — Где деньги, спрашиваю? А этот хмырь вдобавок пытался нас нагреть, зажав два ворона. Себе потом бы записал. Ненавижу прапоров!
В школе они почистили оружие в специально выделенной под это комнате и сдали его в оружейку вместе с патронами. Неразговорчивый прапорщик показал места на пирамиде для их стволов, затем вписал их номера, а также имена и звания владельцев в такую же прошитую книгу, как и у прапорщика по трофеям.
— Запоминайте номера ячеек и оружия, — сказал, захлопнув книгу. — По окончанию службы сдадите мне его под роспись. И, если номера не совпадут, под суд пойдете.
Тут он умолк, как бы подчеркивая грандиозность предстоявшей катастрофы.
— Вот, хмырь, пугает, — сказал Валера, когда покинули оружейку. — А сам сидит в своей каптерке и жопу чешет. Прапор…
Сходив за котелками, они позавтракали (макароны и тушенка) и отправились во взводный кубрик. Он представлял обычный класс, где вместо парт стояли койки, застеленные одеялами и чистым бельем. Под одеялами лежали «партизаны», пришедшие со службы, и сладко спали. Свободных коек было две — и обе у дверей.
Валера поворчал насчет неважных мест для отдыха — все будут мимо проходить, но тему развивать не стал: разделся и полез под одеяло. Сергей, пристроив вещмешок, хотел последовать его примеру, но не успел — в дверь заглянул солдат:
— Кто тут Скворцов? — поинтересовался громко.
— Не ори! — Сергей поморщился. — Тут люди спят. Ну, я Скворцов.
— К комбату вызывают, — сообщил солдат потише. — Идем, я покажу.
«Началось в колхозе утро, — раздалось в голове. — Разборки в маленьком Шанхае. Не дрейфь, Сережа! Я подскажу, что говорить. За нами правда».
Сергей с посыльным поднялись на второй этаж, где у дверей с табличкой «Директор» остановились, и солдат ткнул в нее пальцем:
— Сюда.
И убежал. Сергей разгладил складки под ремнем, проверил, как сидит на голове пилотка и постучал в филенку. После чего немедленно вошел. И сразу понял: дядя Жора не ошибся. Напротив, за столом сидели Заяц, старший лейтенант Рабецкий и начальник штаба батальона, подполковник Кончиц — мужчина средних лет с лицом колхозного бухгалтера. Все трое мрачно посмотрели на Сергея.
— Товарищ подполковник, — он поднес ладонь к пилотке. — Рядовой Скворцов по вашему приказанию прибыл.
— Прибыл, значит, — произнес зловеще Заяц. — Смотри сюда, Скворцов. Передо мною рапорт командира вашей роты, в котором он доводит до моего сведения, что ты оскорбил его словесно, назвав «придурком». А это воинское преступление. Что скажешь? Оскорблял?
«Рабецкий переводит стрелки, — раздалось в голове Сергея. — Сам жидко обосрался, а теперь пытается говном замазать остальных. Не кайся, не увиливай, скажи им правду».
Сергей набрал в грудь воздуха, но не успел сказать. Дверь распахнулась, и в кабинет вошел майор Самойлов. Лицо его несло остатки сна.
— Кого я вижу? — он усмехнулся, разглядев Сергея. — Пограничник. Что, опять послал кого-то на хер?
— Он обозвал меня придурком, — наябедничал старший лейтенант.
— Вот, значит, как? — майор посуровел лицом. — Что, скажешь, пограничник?
— Позвольте по порядку? — спросил Сергей.
— Валяй!
Майор пристроился на свободном стуле, забросил ногу на ногу.
— Мы вернулись из наряда с оружием, как нам велели. Выгрузились из машины, и я увидел, что во дворе у школы старший лейтенант проводит с личным составом роты утреннюю зарядку. Солдаты были одеты по форме номер два, без кителей. Одновременно я заметил, как над кронами деревьев, которые растут в углу двора взлетают вороны. Их было много. Я с «Мосбергом» побежал к солдатам, чтобы прикрыть от нападения; приблизившись, закричал им, чтобы ложились. Так, во-первых, тварям атаковать труднее, а, во-вторых, стреляя, никого не зацеплю. Меня послушались, легли. Тогда товарищ старший лейтенант сказал мне: да как я смею прервать его занятия? А в это время твари уже пикировали сверху на солдат. Вот я и не сдержался…
Он сделал паузу.
— Дальше! — поторопил майор.
— Я и подбежавший рядовой Елатомцев стали стрелять по воронам и перебили всех. До солдат они не долетели.
— Скольких убили?
— Одиннадцать.
— Не врешь?
— Всех сдали прапорщику по трофеям. Он пересчитал и записал их в свою книгу. Можно проверить.
— Так! — Самойлов встал и посмотрел на командира роты. — Старший лейтенант, так дело было?
— Ну…
— А вы без «ну»!
— Скворцов с Елатомцевым действительно стреляли в воронов, но до этого я не видел тварей, поэтому воспринял поведение Скворцова как дерзкое нарушение дисциплины. В любом случае он не имеет права оскорблять старшего по званию, тем более, офицера.
— Понятно, — Самойлов глянул на Сергея. — А ну-ка выйди, рядовой! Жди в коридоре, вызовем.
Сергей безмолвно подчинился. Оказавшись в коридоре, он встал у двери. Обострившийся слух позволил ему слышать все, что говорили в кабинете.
— Подполковник Заяц, — сказал Самойлов. — Позвольте я изложу свои соображения по поводу этой ситуации? Не возражаете? Спасибо, приступаю.
