Чубчик кучерявый - Анатолий Федорович Дроздов
— Понял! — кивнул Валера, даже не вздумав спорить.
Сергей сдвинул фонарь за спину и зарядил «Мосберг», сняв его с предохранителя. После чего они тихонько двинулись на звук. Писк становился громче, твари впереди, похоже, что-то выясняли или подбадривали одна другую. Валера вдруг остановился, замерев. Сергей сообразил, что и товарищ услышал этот писк. Он тронул его спину и шепнул чуть слышно:
— Еще примерно десять метров. Дальше — по команде.
Фанфурик отмер и плавно двинулся вперед. Когда пищание стало совсем громким, Сергей скомандовал:
— Включай!
Луч фонаря прорезал ночь, скользнул по полю и выхватил из темноты трех крупных грызунов, копавших землю у забора. Попав в сноп света, они застыли.
Сергей не зафиксировал момент, когда приклад взлетел к плечу. «Мосберг» выплеснул из ствольного обреза сноп пламени, звук выстрела Сергей почти что не услышал. Картечь ударила в ближайшего из грызунов и зацепила его соседа по несчастью. И, если первый, просто отлетел подальше мертвой тушкой, то второй заверещал и пополз по выброшенному ими грунту, цепляясь за него передними конечностями, а задние волоча. Третья землеройка сиганула от забора и побежала к лесу. Но луч фонаря ее не отпустил, Сергей же, дернув за цевье, перезарядил ружье и следующим выстрелом всадил картечь в чешуйчатую тушку. Мышь взвилась вверх, упала землю и, подергав лапками, затихла. Тем временем подстреленная продолжала верещать, Сергей опять перезарядил свой «Мосберг» и добил подранка.
— Готовы, гады! — довольно сообщил Фанфурик. — Мы заработали 45 рублей. Неплохо, да?
— Пройдемся вдоль забора, — сказал ему Сергей. — Может, там другие есть?
Фанфурик послушно двинулся вперед, светя сквозь проволоку на поле. Никого не обнаружив, они дошли к столбу, обозначавшему конец участка, и двинулись обратно. И тут же заметили, что кто-то бежит навстречу, светя перед собой лучом фонаря. Понятно: Женя выдвинулся им на усиление.
— Что случилось? — спросил приятель, подбежав поближе. — Вы почему стреляли?
— Трех землероек завалили, — довольно сообщил Фанфурик. — Теперь получим 45 рублей.
— Ну, на хрен? — не поверил Женя. — Пиздишь.
— Идем покажем, — Фанфурик только хмыкнул.
— Блядь, точно! — восхитился Женя, когда увидел мертвых землероек. — Как вы их подкараулили? Могли ведь убежать?
— Сначала их услышали, — сказал Сергей. — Они пищали. Мы выключили фонари и подкрались ближе. Потом Валера осветил, а я их расстрелял.
— Пара минут — и 45 рублей! — довольно заявил Валера. — Надо забрать их трупы на эту сторону. Деньги заплатят, когда привезем их в школу. Там специальный прапор есть, который начисляет — я узнавал. Сейчас и сходим.
Но Степан на вышке обломал порыв Фанфурика.
— Ты, что, сдурел? — рявкнул сверху. — Ночь, темнота, а вы попретесь забирать своих мышей? А вдруг там волк неподалеку ходит? Не отобьетесь.
— Так сам же говорил, что там как вымерло, — возразил Валера.
— Но землеройки были? Были. Волк тоже может притаиться. С рассветом заберешь — они не убегут.
Степан ошибся: когда Сергей с Валерой, открыв ворота, пришли за трупами мышей, но не нашли их — только пятна крови на траве.
— Ожили что ли? — Валера почесал в затылке.
— Другая тварь сожрала. Смотри! — Сергей ткнул пальцем в след, оставленный на мягком грунте, который мыши выбросили из подкопа. — Видишь: пятипалый, здоровенный. Похоже, волк. Степан был прав, когда не пустил нас за землеройками.
— Могли б и волка застрелить, — вздохнул Фанфурик. — А это 250 рублей.
— Или же бы он нами пообедал, — возразил Сергей. — Валера, мы не знаем их повадок, нас не учили, как добывают тварей. Надеюсь, что еще расскажут. Даже обычный волк — опасный зверь, а эти вообще монстры. Обычный волк на человека не бросается, если не бешенный. Нет, если стаей, зимой, когда нет пищи, но я не слышал про такое. Когда-то было, но давно: в войну, к примеру, когда волки расплодились — их было некому отстреливать. А эти твари агрессивные, и мы для них добыча. Успокойся!
— Пропали 45 рублей, — не успокоился Валера. — На слово не поверят.
Когда они вернулись к вышке, он высказал свое «фэ» Степану, не отпустившего их в поле ночью. Они немного поругались, но ссору прекратила подъехавшая с тыла запыленная «шишига». Из кузова выскочили вооруженные автоматом и «Мосбергом» сослуживцы, а из кабины вылез взводный.
— Привез вам смену, — сообщил растерянным приятелям. — Быстро собираемся и залезаем в кузов. Оружие берем с собой, держать его с пристегнутыми магазинами, но не заряженным, на предохранителе. Бэтээров в сопровождение нам больше не дают, а по пути возможны встречи с тварями.
— А почему так рано? — спросил Степан. — Мы ожидали смену после завтрака.
— Майор Самойлов так распорядился, — ответил взводный. — Чтобы вы смогли позавтракать горячей пищей и отдохнуть нормально. Все-таки вас привезли сюда после дневного марша, без ужина, уставшими. Завтра начинается нормальный график.
«Хороший человек, майор, — решил Сергей. — Заботится о людях. Это не Рабецкий».
Собрались быстро. Пока носили вещи, Степан рассказывал сменщикам об обстановке, показал в землянке, где стоит посуда и картошка.
— Сало съели, но пожарите на жире от свиной тушенки. Ее там много. И еще, ребята, проверяйте фланги! Мы ночью застрелили землероек, забор подкапывали с той стороны. К утру их волк сожрал. Значит, он где-то здесь неподалеку. Не расслабляйтесь!
— Понял, — кивнул сержант, старший нового наряда. — Вчера нам говорили о повадках тварей и как нести здесь службу. Вас тоже просветят.
— Тогда счастливо оставаться! — Валера подал ему руку и забрался в кузов.
Сергей сел на любимом месте у заднего борта. «Шишига» тронулась и запылила по грунтовке, но скоро выбралась на твердое покрытие и покатила по заасфальтированной дороге. Сергей смотрел, как утреннее солнце встает над горизонтом, его лучи окрашивают розовым травы и верхушки вязов, растущих вдоль обочин. Прозрачный воздух не мешал отчетливо все это видеть, а изменившееся зрение Сергея позволяло разглядеть в застывших кронах каждый листик. Только сейчас он ощутил, насколько нужным и полезным оказался «подарок» от инопланетян. Он не только различал отдельные листочки, но при желании мог их приблизить, чтобы рассмотреть получше. Глаза работали как телеобъектив на фотоаппарате, и это было волнующе и восхитительно.
«Какая
