Не верьте продавцу бабочек - Юлия Агапова
– Слушай, у тебя сестра или брат есть?
Мирон помотал головой.
– Вот когда появятся, тогда и поговорим.
– Что это значит?
– Это много чего значит. – Рита выбросила травинку и отвернулась.
С минуту они молчали. Царевичу надоела ветка, и он побежал к прудику облаивать уток.
– Хочешь пример из жизни? – снова заговорила Рита.
Мирон кивнул.
– Это как раз перед каникулами было. Я ждала, когда мы с родителями пойдём в парк аттракционов, а они сказали, что надо сначала закончить учебный год. И отправили меня к себе в комнату готовиться к годовой контрольной по математике.
Рита сорвала другую травинку:
– Я сижу над задачами, а папа с братом решили поиграть в коридоре в футбол. Елисею же не надо заканчивать учебный год. И вот они там веселятся, кричат за дверью, мяч у них прыгает до потолка, а я эти дурацкие задачи решаю. Не решаю, точнее, а перечитываю в миллионный раз условие, потому что этот их футбол меня отвлекает.
Она бросила травинку:
– А потом – бац! – удар мячом в мою дверь. И так меня это разозлило. Я встала, высунулась в коридор и крикнула: «Надоели со своим футболом!» – и дверью треснула как следует. И что ты думаешь? Папа меня наказал – «за хамство». Нас тем вечером в гости позвали, так они ушли без меня. Нормально это?
Мирон молчал.
– И это же не один какой-то случай. Всё время Елисей у них «ещё маленький», а я – «уже большая». Да просто он родился – и стал маленьким вместо меня.
Рита сорвала ещё травинку.
Мирон вздохнул:
– А я всегда брата младшего хотел. Думал, буду его всему учить, книги ему читать.
– Я тоже много всего думала…
Вернулся Царевич и лёг рядом, высунув язык.
– Но всё равно… – сказал Мирон.
– Что «всё равно»?
– Представь, Елисея похитили. Продавец бабочек, например.
Царевич на этих словах резко сел и навострил уши, а у Риты кольнуло за рёбрами. Она тоже подозревала Бабочника, но как-то всё нескладно выходит…
– Что, если твой брат сидит связанный в пыльном углу этого фургона, среди пауков и дохлых мух?
Царевич заскулил.
Рита посмотрела на пса, нахмурившись. Мало ей волнений, так ещё эти двое жути нагоняют. И кто, главное, умничает: её ровесник и бывшая плюшевая игрушка.
– Тут не всё сходится, – сказала Рита, – если бы его украли, родители не сидели бы спокойно за своими ноутбуками, а кое-кто не превратился бы в кое-кого другого. – Рита покосилась на Царевича, который начал пугать её своей сообразительностью.
– Да… – Мирон тоже посмотрел на пса, – по этой части никаких идей.
Смеркалось, Рите позвонила обеспокоенная мама, которая, видимо, закончила работать.
– Ну всё, пора. – Рита поняла, что домой совсем не хочется. Как бы ни задевали слова Мирона, после разговора ей стало легче. Всё-таки приятно разделить с кем-то странную историю, которая сводит с ума.
Мирон проводил её. На крыльце они обменялись телефонами.
– Звони, если заблудишься, – улыбнулся Мирон.
Рита наморщила нос и скрылась за дверью.
Глава 13
Темно и тесно
Ночью опять слышалось странное.
Голос Елисея – это точно был он, – который бормотал: «Мне тесно, мне темно».
Рита открыла глаза, уставилась в едва белеющий в темноте потолок. Уснула она или слышала это наяву? Снова заколотилось сердце. Она повернулась набок. Наверное, сон.
И тут послышалось сопение… с нижнего яруса.
Рита села. Нет, не показалось. Сопит. Точно сопит. Она вдохнула поглубже и свесилась через бортик, чтобы посмотреть. Там кто-то дышал. Едва заметное движение в темноте.
Рита выпрямилась и включила свою лампу-прищепку. Дверь в комнату приоткрыта. Она здесь точно не одна. Рита снова перегнулась через бортик.
Царевич! Свернулся и сопит. А ведь Рита была уверена, что он снова спит у родителей. Она обрадовалась, выключила свет и укрылась.
«Мне тесно, мне темно».
Царевич спрыгнул на пол, зацокал когтями по паркету.
Рита опять включила лампу:
– Ты тоже это слышал?
– Гав!
Пёс закружил по комнате.
Рита спустилась, села на нижнюю кровать. Царевич остановился перед ней и заскулил.
– Ты скучаешь, да?
Пёс лёг, положил морду на скрещённые лапы.
– Думаешь, и правда Бабочник виноват?
В ответ Царевич глухо зарычал.
Согнув ноги домиком, Рита положила подбородок на колени:
– Ты ведь тоже там был. Видел что-то, да?
– Р-р-р…
Рита вздохнула.
Интересно, если бы она тогда не выдернула из живота плюшевой собаки музыкальную коробочку и не разбила её об стену, был бы Царевич говорящим псом?
Тело покрылось мурашками. Эта ночь, как и все предыдущие, была холодной. Рита легла, укрылась одеялом Елисея.
Пёс подошёл, лёг на полу ближе к кровати. Рита опустила руку ему на голову и вскоре уснула.
Утром она проснулась от настойчивого «гав!».
Царевич сидел на стуле у письменного стола и глядел то на Ритин блокнот, то на Риту:
– Гав!
Рита откинула одеяло:
– Что такое?
Она приблизилась к столу.
– Вот гадость! – Рита схватила блокнот, рванула на себя оконную створку и стряхнула на улицу толстую жёлто-зелёную гусеницу.
– Как она сюда попала? – Рита оглядела блокнот. – Елисей как будто прячется где-то и, пока никто не видит, безобразничает.
Сказав это вслух, Рита вздохнула. Хотелось бы ей, чтобы это было правдой.
Царевич встал на задние лапы, а передние положил Рите на ногу.
– Ну что нам остаётся? Пойдём узнаем, что там прячет Бабочник?
– Гав!
Взяв со стола телефон, Рита нашла Мирона в списке контактов. И написала:
Как насчёт операции «Фургон»?
Пока Рита чистила зубы, телефон брякнул ответом:
Через час у твоих дверей.
Глава 14
Пудра или крахмал?
– Я взял с собой бутерброды. – Мирон тряхнул рюкзаком.
Рита, не говоря ни слова, полезла в карман шортов за телефоном.
– Что ты делаешь?
– Хочу посмотреть нашу переписку.
– Зачем?
– Телефон заменил «фургон» на «пикник», да?
Мирон рассмеялся:
– Телефон не может заменить «фургон» на «пикник», разве что на какую-нибудь «фурию».
– Тогда зачем бутерброды? Мы разве не собираемся пробраться внутрь и быстро осмотреться?
– А ты уверена, что Бабочника там не будет?
Рита задумалась.
– Если он в фургоне, придётся наблюдать из укрытия, пока не уйдёт. Понятия не имею, сколько просидим в засаде, – слова Мирона прозвучали разумно, и Рита
