Не верьте продавцу бабочек - Юлия Агапова
Мирон молчал, ожидая продолжения.
– Рита?! – не выдержал он.
– Я тебе не говорила, но мне тут ночами слышалось кое-что. – Рита вздохнула. – Сначала думала, что показалось, но Царевич вроде бы тоже слышал.
– Ты о чём?
– Голос Елисея.
– Да ну!
– Он сначала песенку одну детскую пел, а потом жаловался, что плохо ему.
Оба молчали.
– И что, по-твоему, это было? – осторожно поинтересовался Мирон.
– Теперь я думаю, что это она. И голос как раз из-за стены шёл, за которой её спальня. Она, может, в розетку мне пела и шептала. Самое то для сумасшедшей.
Мирон задумался:
– Значит, для неё Елисей существует?
Рита начала задыхаться в своём укрытии.
– Так получается. – Она откинула одеяло.
– Мистика, – сказал Мирон и, подумав, добавил: – Приходи завтра к нам малину собирать. Заодно всё обсудим.
Рита молчала.
– Не хочешь? – забеспокоился Мирон.
– Хочу, просто… – она с трудом выдавила из себя признание, – мама твоя про Елисея будет спрашивать…
– Не будет, если я ей всё расскажу, – твёрдо сказал Мирон.
– С ума сошёл?! – Рита забыла, что нужно говорить шёпотом.
– Не волнуйся, она поверит и будет на нашей стороне.
– Ну, не знаю…
– Так ты придёшь?
– Приду.
Когда они попрощались, Рита спустилась на нижний ярус и позвала Царевича. Он, как и прошлой ночью, лёг на пол у кровати, и она положила руку ему на голову. Только бы сегодня Зефира Антоновна не шептала ей в розетку.
Глава 17
Бабочки живые и мёртвые
Проснувшись наутро и увидев приоткрытую дверь, Рита поняла, что одна в комнате. Если не считать…
Она на цыпочках, чтобы не спугнуть бабочку, сидевшую на её блокноте, подошла к столу. Бабочка не шелохнулась. Рита протянула руку и тронула кончик тёмного крыла пальцем. Бабочка завалилась на бок.
Мёртвая, дошло до Риты.
Когда это прекратится? Что за блокнот такой? Так и притягивает всякую ерунду.
Рита проделала с бабочкой то же, что прежде – с гусеницей: вытряхнула в окно. Поскорее натянула бермуды с футболкой и, умывшись, побежала вниз.
– Мама, где Царевич?
– Во дворе, – и тут мама оживилась: – Представляешь, что он учудил утром?
– Потом, ладно? Мы к Мирону.
– Ааа, ну если к Мирону… – Мама сделала торжественное лицо. – Подожди, а завтрак?
– У них там малина, полная витаминов и полезных веществ. – И Рита выскочила за дверь.
Потянув на себя калитку в белом деревянном заборе, она пропустила вперёд Царевича и зашагала по каменной дорожке вглубь сада.
На незастеклённой веранде Анфиса шинковала овощи.
– Здравствуйте! – махнула ей Рита.
Она волновалась, как её встретят.
– Привет! – Анфиса отогнала от лица пчелу. – Ищи Мирона в малиновых кустах.
Сказала так, будто Рита самая обычная девочка, в жизни которой происходят самые обычные вещи. Может, до сих пор ничего не знает?
Голова Мирона появилась над колючими ветками. Обогнув куст, он вышел навстречу Рите с закреплённым на животе контейнером, на треть заполненным ягодами.
– Какая удобная штука, – оценила Рита.
– Очень. – Мирон достал из-под куста ещё один такой контейнер и протянул Рите.
Царевич, как и в прошлый раз, принялся гонять бабочек.
Рита собралась спросить про Анфису, но Мирон опередил её другим вопросом:
– Думаешь, это сама Антоновна на той фотографии?
Рита затянула на талии прилагавшийся к контейнеру ремень:
– Типа, коконы – её эликсир молодости?
– Ну, если воды добавить, то эликсир будет, ага, – усмехнулся Мирон, – а пока это порошок молодости.
Улыбнувшись, Рита оглядела куст, нашла ветку, до которой не успел добраться Мирон, и принялась срывать ягоды. Впрочем, срывать их даже не приходилось – они были настолько спелыми, что падали в руку, стоило едва коснуться.
– Это же антинаучно, – ответила она. – Если бы коконы правда возвращали молодость, все давно бы этим пользовались.
– Не поспоришь. – Мирон ушёл собирать малину с другой стороны куста, и его было почти не видно за душистыми листьями. – С другой стороны, в них много белка и наверняка куча ещё каких-нибудь микроэлементов. И вообще, согласись, всё, что у вас там произошло, тоже антинаучно.
– Это да, – вздохнула Рита.
Ей на палец села капустница, и Рита вспомнила утренний эпизод.
– Сегодня я нашла на столе мёртвую бабочку. Даже не знаю, что хуже: мёртвая бабочка или живая гусеница.
– А что, гусеницу ты тоже находила на столе?
– В том-то и дело! На том же месте.
– Подожди, – выглянул из-за куста Мирон, – а между ними была та тряпичная кукла?
– Ну как – кукла, скорее куколка.
– Вот именно! – Мирон едва не подпрыгнул.
– Что?
– Гусеница, куколка, бабочка.
Рита смотрела на Мирона во все глаза.
– Они появлялись у тебя в комнате в эволюционном порядке. Думаешь, совпадение?
Рита чувствовала себя первоклашкой, которая стоит у доски и не может сложить два и два. В ответ она только пару раз моргнула.
– Идите завтракать! – позвала Анфиса.
На веранде, между столбами, державшими крышу, из подвесных кашпо свисали стебли, усеянные пучками красных цветов. Стёкол не было, только лёгкие сетчатые занавески, которые время от времени надувались от порывов ветра.
Рита с Мироном уселись за грубо сколоченный деревянный стол, не покрытый скатертью.
– Заправишь сметаной? – Анфиса поставила перед Ритой большую миску салата.
Сладкий аромат садовых цветов, витавший в воздухе, разбавили огурцовая свежесть и остро-пряный запах только что снятых с ветки помидоров вперемешку с редисом и сочной душистой зеленью. Не то в Малом Прянике, южном и жарком, всё поспевало рано, не то сад был волшебным.
Анфиса тем временем попросила Мирона нарезать хлеб, а сама ушла в дом.
– Не думаешь, что это чьи-то подсказки? – Хлеб был воздушный, легко сминался, и Мирон резал его толстенными ломтями.
Рита кивнула:
– Думаю. Только чьи? И что они вообще значат? – Она поставила заправленный салат на середину стола. – Может, ты был прав: во всём виноват Бабочник, и подсказки указывают на него?
На веранду вернулась Анфиса с маслёнкой и нарезанным сыром.
– А что именно произошло тогда на ярмарке? – спросила она.
Всё-таки знает.
Рита стыдилась повторять слова, которые сказала брату:
– Я разозлилась, когда Елисей сломал механическую бабочку, крикнула на него. Потом меня голуби отвлекли… А дальше я увидела, что Бабочник подходит. Думала, будет сердиться…
– А он?
Тут у Риты глаза сделались как две монеты.
– Точно! Я ещё удивилась тогда, а потом забыла… Он же гусеницу поднял. Прямо с брусчатки у моих
