Белое крыло - Анна Дарвага
Горн протрубил вновь. Легионеры сделали шаг. Лекса занесла меч. Еще шаг. Поступь звучала как литавры. Еще. Но тут стало понятно, что мерный ритм становился громче и громче и не совпадал с поступью легиона. Воины переглянулись и прислушались. Действительно – где‑то за стенами барабаны чеканили ровный каданс. Серафимы и херувимы обернулись на звук. Бой становился громче. Какая‑то сила приближалась с западной стороны.
Откуда‑то с высоты послышался истеричный тонкий вопль: «Это ад! Ад у врат рая!»
Вслед за испуганным криком раздался еще один и еще, давая старт полномасштабной панике. Привыкшие бояться преисподней, ангелы столкнулись с самым страшным в своей размеренной жизни. О таком им рассказывали, когда они были совсем крохами. Их пугали образами сплоченных сил преисподней, пришедших разрушить стены райской твердыни. И вот – без предупреждения, среди ясного синего неба этот час настал.
Некоторые визжали, рвали на себе волосы и метались по амфитеатру. Другие пали на колени и горячо молились. Третьи в приступе безумия смеялись и пели. Херувимы, серафимы и архангелы, по долгу службы поддерживавшие вид самообладания, взмыли в воздух для рекогносцировки. На арене воины Силы позабыли о приговоренном архангеле и его сумасшедшей защитнице. Полки ринулись занимать оборону у ворот и на стенах.
Лекса выдохнула: «Я думала, не успеет», – и тоже бросилась к стенам. Константин отправился вслед за ней. Взлетев, он посмотрел вниз и в облаках и воздушных потоках увидел то, чего не мог ожидать.
По облачному полю приближалась необъятная армия демонов, чертей и духов. Свирепого вида великаны по флангам отбивали барабанную канонаду. В авангарде разъезжали генералы на свирепых тиграх, исполинских конях и желтоглазых волках. Приметив ангелов на стенах, наступающие фаланги испустили воинственный клич. Над шеренгами пронеслись крылатые демоны, и один из них, с фарфоровым тонким лицом, вылетел к стенам цитадели. Уворачиваясь от стрел, он вглядывался в лица защитников.
Константин узнал разведчика и засветил в руках небольшую зарницу, чтобы обнаружить себя. Никто из ангельской стороны не обратил на это внимания, но демон заметил знак и с улыбкой развернул к своим.
– Я успел! Успел! – возликовал он и от довольства звонко прихлопнул бакланьими лапами.
Адские полки подошли вплотную к розовато-песочным укреплениям рая и замерли. Барабаны стихли. Защитники взирали на неприятельский океан безмолвно, с чувствами непонимания и ужаса. Старшие чины же переглядывались и перешептывались. Силы натянули луки и прицелились. Все замерли. Под стенами переминался с лапы на лапу тигр, несший на себе восьмирукую черноликую воительницу, вооруженную одновременно палицей, луком, мечами и копьями. Возможно, стоявший позади него шеду – крылатый бык с человеческим лицом – наступил зверю на беззаботно раскинутый хвост или же хищника просто бесила напряженная обстановка. Так или иначе, в почти полной тишине полосатый вспылил, встал на дыбы и издал уничтожающий рык. От резкого движения на неприятельской стороне у одного из ангелов тоже сдали нервы, и он спустил тетиву.
Архистратиг Михаил успел испепелить стрелу прежде, чем та преодолела полпути.
– Не стрелять! – как медведь заревел Михаил. От перенапряжения проштрафившийся солдат обмяк и повис на руках товарищей.
Происшествие вывело из оцепенения ангельский стан. Трое серафимов – Мехунаф, Шамиш и Хейрахим – позвали Михаила и вчетвером на руках ветра отправились вниз. Оставшиеся за их спиной ангелы ахнули и начали хныкать.
– Стойте и смотрите! – спокойно скомандовал один из херувимов.
Серафимы и архангел выстроились напротив четырех предводителей ада. Среди них были восьмирукая воительница Дурга на тигре, сверкающий доспехами Гэсэр, рыжий громовержец Перун и крылатый Ашшур. Помедлив, обе стороны учтиво поклонились друг другу. Наблюдая за случившимся, ангелы перестали нервно грызть ногти и в недоумении застыли с открытыми ртами.
Глава 33
Речь Первого
Обмякшие осенние листья отрывались от ветвей, так корабли отчаливают от пристани – медленно, но с решительной неизбежностью. Желтые лодочки планировали в туманном воздухе и с легким шуршанием приземлялись на охряный ковер, укрывавший пахнущую дымной сыростью землю.
Полузаросшая тропа почти терялась в палой листве, пряже тумана, голых ветвях и серых сумерках. Вереница фигур в капюшонах передвигалась по дорожке почти бесшумно. Лишь изредка кто‑то взрывал золотую лиственную подстилку или хрустел сухой веткой.
На развилке один поток харамада сливался с другим, и вместе, без приветствий и разговоров, они следовали до следующего перекрестка, где шедших становилось еще больше.
Габи-Калэйи тихо маршировал вместе со всеми. Он быстро стал одним из них – умелым, ловким, молчаливым и видящим гораздо дальше себя. И хотя Габи только слышал о том собрании, куда они устремляются, он не испытывал страха или беспокойства – он все узнает в свой черед.
Четыре полноводные реки странников сливались воедино под сенью огромных полуразрушенных арок, сложенных из красного и белого кирпича. Слепые пещеры проступали в сети ярких лиственных крон и клубящегося тумана. Когда‑то это были неприступные укрепления, но время превратило их в призраков.
От ворот вглубь разрушенной цитадели вела широкая дорога, все еще мощеная, хотя и занесенная песком и проросшая настырными дикими травами. По бокам от нее высились остовы когда‑то ладных щегольских зданий – кое-где еще сверкали, как драгоценные камни, изразцовые карнизы, причудливые расписные наличники и диковинные, будто леденцовые, колонны крылец.
Потоки харамада устремлялись по главной улице к высившемуся в центре города холму. Казалось, будто среди просторной площади когда‑то давно закопали пирамиду. Вокруг склонов спиралью поднималась лестница, взбиравшаяся до самой вершины. Харамада собирались на плацу. Без команды они строились в ровные ряды и усаживались прямо на землю. Калэйи оказался где‑то посредине и вместе со всеми уселся по-турецки. Никто не шушукался, почти не двигался, не оглядывался по сторонам. Сидевший по правую руку соплеменник легонько теребил край брючины своего комбинезона. Тот, кто обосновался ошую, перебирал по колену двумя пальцами так, будто это шевелил усами задумчивый большой жук.
Все ждали. Сегодня Первый должен был держать важную речь – из нее все узнают, чем завершатся годы их тяжелого труда здесь, в Стране Вечной Осени. Все харамада посвятили себя подготовке к последнему сражению. И, судя по знакам, оно было уже совсем близко.
Калэйи не понимал, сколько
