Белое крыло - Анна Дарвага
Габи от всей души пожелал коллеге счастливого пути и еще больше добрых дел, а затем ринулся к Агатону. Тот увидел машину, почувствовал тепло друга и, хотя не мог видеть его, услышал голос. Он быстро дошел до сумки и заглянул в нее. Выброшенное прогорклое старье показалось ему самым драгоценным подарком, который только можно получить на небесах и на земле, – и у Габи сердце сжалось в болезненный комок. Оглянувшись в сторону теплого дыхания Габриеля, Агатон тихо прошептал благодарность.
Глава 4
Красный компас
Время шло, но друзья не оставляли Агатона. По расписанию они подстраивали так, чтобы у него были еда и тепло, старались следить, чтобы его не обижали, и иногда приходили к нему во сне – обнять и поддержать. Весь выпуск в меру возможностей хлопотал за Агатона, канюча у архангелов, закидывая удочки серафимам, дергая за ниточки в разных департаментах в счет своих былых заслуг. Но гранитная глыба не сдвинулась с места: считалось, будто Агатон понес справедливое наказание, и никто из старших не собирался ходатайствовать о пересмотре дела. Конечно, чтобы изменить такой суровый приговор, требовалось много времени. Придется набраться терпения, ведь всем известно: вода камень точит.
Ежедневно, сидя на плече у дитяти, Габи пытался себе представить, что могло бы заставить ее слететь с катушек до фатального предела? Ничего! Даже при некоторых безалаберности и взбалмошности она существо с чувством самосохранения, страхом смерти и уважением к чужой жизни. Как дитятя Агатона мог в одночасье пойти на такое? Значит ли, что вмешивались демоны? Но как их не заметил хранитель? Ни один черный дух не навредит человеку, за которым приглядывает ангел.
Ангелы далеко не морпехи по эмоциональному складу, и при виде дьявольщины у них быстро сдают нервы. Если лукавый не реагирует на зарницу, они без колебаний вызывают подкрепление из числа воителей – и темные силы отступают. Другое дело, если человек лишается защиты. Например, из-за безвозвратно злого сердца. Таких могут даже взять на свой баланс демоны. Окружающим человек может казаться крайне успешным, богатым, сытым и неуязвимым. Но бессмертных нет. Книга жизни, как сейсмометр, бесстрастно фиксирует малейшие колебания, а демон, в отличие от ангела, не придет защищать своего человека на суде, когда настанет срок.
Через некоторое время жизнь худо-бедно вошла в привычную колею. Дитятя продолжала работать, горячилась по пустякам, периодически стучала кулаками по столу. Габи, в свою очередь, завел практику отключать роутер ровно в семь вечера, чтобы выгонять подопечную из-за стола, следил за поступлением хороших идей и слегка пододвинул успокоительные в кухонном шкафчике, чтобы они были на виду. Он с удовлетворением отмечал в графике улучшения сна и нормализацию давления. В какой‑то момент ритм жизни настолько выровнялся, что Габи слегка заскучал и даже приучился вязать днем, пока дитятя бодрствует. За короткое время он связал Бо шапочку, Алексу шарф и даже замахнулся на варежки для Фила.
На День Всех Святых в Министерстве давали ежегодный прием – собирали подарки западным коллегам, у которых в это время была горячая пора, и пили эль из маленьких выдолбленных тыковок. В средней полосе Восточного полушария настоящий шабаш случался в ночь на Ивана Купалу – тогда все Министерство отправлялось в патрули, чтобы при необходимости сшибать рога загулявшейся нечисти.
В этом году на Хеллоуин дитятя долго сдавала очередной рабочий отчет и засиделась допоздна, отчего Габи прибыл на банкет с заметным опозданием. В зале приемов было не протолкнуться. Многие пришли в маскарадных костюмах, и главный приз за самый пугающий получил ангел, переодевшийся в бухгалтера. Победитель выиграл недельный отпуск – поездку в ясли для медвежат. Счастливчик купался в поздравлениях, а победители прошлых лет советовали взять мимиконденсатор покрепче: ни один прибор некачественного производства такого умиления не вынесет. Зато собранные во время поездки радостные впечатления могли еще год лечить душевные раны, даже довольно глубокие.
Три мушкетера – Бо, Алекс и Фил – тоже были на празднике. Уже навеселе, они делились историями про то, куда забрасывало их дитять в последнее время.
– …И вот он открывает дверь, а там посреди комнаты, среди черного мрамора, стекла и вычурных арт-объектов, сидит… капибара! – Фил изобразил ступор, в который впали и его человек, и он сам. – Вообще не ожидаешь увидеть морскую свинку размером с лабрадора на сто тридцать первом этаже высотки.
– Так и что она там делала? – уточнил Бо, который также был сконфужен поворотом.
– Сидела! Потом поднялась и вальяжно переместилась в фонтанчик, который, очевидно, существует, чтобы обслуживать ее банные нужды. – Сюрреализм ситуации не отпускал Фила. – Оказалось, что владелец компании привез эту животину еще детенышем из поездки по Аргентине. Спас ее в каком‑то болоте от анаконды и вывез контрабандой из страны. Теперь это самый избалованный грызун по эту сторону Гринвича, да и, может, на всей планете. У нее коллекция бантов на каждый день, личные грумер и диетолог. Но, надо заметить, капибара – довольно благодарный объект для обожания. Это добрая, компанейская скотинка и, если мебель в основном металлическая, не хлопотная в содержании.
– Габ, привет! Ты что‑то припозднился. Твой человек сегодня был на карнавале? – спросил Алекс.
– Отнюдь. С тех пор как она пришла на рабочий корпоратив, гремя цепями, я больше не допускаю таких вольностей. Все, конечно, оценили юмор, но я считаю, пусть лучше сидит дома и делает отчеты, чем раздражает начальство своими метафорами, – доложил Габи.
– Твоя спокойная, – с завистью сказал Алекс. – Я уже сейчас начинаю нервничать по поводу новогодних каникул. В прошлый раз за ночь мой успел надеть блюдо салата соседу на голову, чуть не разрядить себе фейерверк в глаз, забраться на городскую елку…
Алекс продолжал говорить, но Габи перестал его слышать и принялся оглядываться от укола неизъяснимого дискомфорта. Казалось бы, ничего необычного – безмерный зал заполнили веселящиеся ангелы, в воздухе парили тыквочки с элем. Празднующие были улыбчивы и беспечны, но в душе Габи нарастало чувство беспокойства, совершенно несвойственное в стенах Министерства – самого защищенного и благостного места на земле.
Габи проверил свой компас – он горел синим. Но на всякий случай открыл прибор, внутри которого пряталось небольшое зеркальце, показывавшее подопечного. Габи покрутил компас и осмотрел комнату, в которой мирно спала дитятя. «Вероятно, почудилось», – подумал он, захлопнул
