Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова
– Да, мам…
А хочется.
– Давай мы тут, в гостиной оставим коробку, пусть кто хочет, тот и берет, – Моника устроила изящную бонбоньерку на столе, приоткрыла крышку. В гостиной и так стоит графин с лимонной водой, графин с обычной водой, немного закусок…
– Хорошо, мам.
– Пойдем, я тебе помогу переодеться, – голова у Моники болела безбожно. Не ждала она такого, она-то Кармен любила, и платья ей сколько раз отдавала, и деньгами помогала, когда получше стало! И как теперь родителям в глаза смотреть? Зная про них такое? Раньше еще можно было себя уговорить, это чужой человек, она и соврать могла. Ан нет! Чистую правду сказала эла Сантос, а что Монике это поперек всей шерсти… можно ругаться. Только правда от того не поменяется. Вот и отец потому ругался на Лу. Интересно, а она – дочь своих родителей? Или мать тогда лучше пряталась? Или наоборот – хуже, и отец думает, что Моника не от него, а Лу и Пау – его дети? Может ведь и такое быть!
Ангелина ей сразу сказала, мол, ты не виновата. Ты плохо не поступала, а остальные сами выбор делают, сами за себя отвечают. А все равно…
Они за себя отвечают, а тебя по ним тоже судят. Ты не просто Моника Эррера, а жена Альваро Эррера. Твоя мать погуляла, а ты дочь гулящей женщины. Твой отец пьет, а ты дочь алкаша. Хорошо или плохо, но ведь это есть!
Оттого Моника и старалась держать себя достойно. У нее дочь, она и за своего ребенка теперь отвечает. И с Альваро у них дети будут… вот бы поскорее.
Переодеваться они пошли, а спустя буквально десять минут из гостиной донесся жуткий вопль.
* * *
Моника и Ангелина столкнулись в дверях.
– Ты куда? – рыкнула Ангелина.
– Кричат же…
– Пока кричат – все живы. Когда смолкнут, будет хуже. Ну-ка, встала за мной и держишься подальше. Если что – хватаешь Хани и бежишь в свою комнату, там закрываешься, потом орешь… поняла?
Моника кивнула, и Ангелина направилась к лестнице.
Эн Хуан подвернулся очень кстати. Выполз из гостевой комнаты с недовольной гримаской.
– Что за шум? Никакого покоя, ужас просто…
– Щас ты у меня первым упокоишься, – рыкнула Ангелина и пнула красавчика в зад. Может, эн и ответил бы, но дело-то происходило наверху, сразу перед лестницей, так что по ступенькам он то ли побежал, то ли полетел, стараясь сохранить равновесие и удержаться на ногах. А когда добежал до первого этажа, раздался еще один вопль, посильнее, и желание выяснять отношения у Хуана пропало. Удрать бы. Да кто ж даст?
Тем более что Ангелина уже спустилась вниз и, поигрывая сковородкой, направилась к гостиной. Моника стояла спокойно.
Хуан посмотрел на мачеху со злостью.
Зараза! Словно его и нет здесь! Смотрит на эту бабищу… а он что? Не мог бы ее защитить? Да еще как смог бы! Он бы – ух!
– Ух ты! – произнесла Ангелина. – Чего орем, мамочка?
Абриль стояла возле стола и орала так, что уши закладывало. Ангелине захотелось пустить в полет сковородку, мигом бы тихо стало. Но мамаша заткнулась сама.
Только икала и пальцем под ноги тыкала.
– Ык! ЫК!!!
Ангелина подошла, посмотрела – и выругалась так, что Моника зажала Хани уши.
– Геля?
– Не пускай сюда ребенка.
– Что случилось?
– Ани умерла.
– Ани?
– Ана Ортега, она на кухне работала. Так…
На лавры Пуаро или Холмса Ангелина не претендовала, но гением тут быть и не надо, оглядеться хватит.
В гостиной всегда стоит графин с лимонной и с обыкновенной водой. Их пьют. Соответственно – надо пополнять запасы.
Вот поднос, на нем пустой графин, вот на своем месте стоит полный, вот девчонка, которая валяется… пульс есть?
Ангелина бестрепетно проверила жилку на шее. Нет, не бьется. Лицо неприятное, синюшное, капилляры полопались кое-где… отравление? Явно не кинжал, не удавка… Ангелина прищурилась. А вот на пальцах у нее что-то…
Ага!
– Карамель?
– Мед, – икнула энна Абриль. – Она… орехи съела?
Ангелина повернула голову, увязывая в одно целое шкатулку с орехами – и труп Ани. И кивнула.
– Да, пожалуй. Вы их не ели?
– Хот-тела, – прозаикалась энна Абриль.
– МАМА!!!
Моника мягко осела на пол.
Ангелина подхватила подругу – и мимоходом пожалела. Эх, Ани, Ани… не могла ты слопать орешки ПОСЛЕ энны Абриль! От тебя на кухне точно пользы больше было, чем от энны… везде!
Не повезло.
* * *
– И откуда эта пакость взялась в комнате девочки, вы не знаете!
– Откуда? – пожала плечами Моника. Она сидела в кресле, забралась с ногами, взяла Хани к себе на колени. Если бы не аллергия на мед! Если бы!
Она могла бы съесть орех.
Или… дать дочке!
Монику слегка потряхивало, успокаивала только Ангелина со сковородкой, которая сидела неподалеку. Геля ее в обиду не даст.
Но отравление?
– Кто знает про вашу аллергию? Родители?
– Н-нет, – задумалась Моника. – Альваро знает. Слуги знают, наверное. Или нет?
– А первый муж? – подала голос Ангелина.
Моника хмыкнула.
– Родители нас сладким не баловали. То папе на вино и игру не хватает, то маме на платье, питались чем попроще, уж точно не такими деликатесами, как драконьи орехи в меду со специями.
– Да ты!.. – взвилась энна Абриль.
– Я соврала?
– Нет, Моника. Но ты понимаешь, делать пакости – нормально, а вслух говорить о них – стыдно, – съязвила Ангелина.
Энна Абриль покраснела, но решила не связываться. От греха.
– Первый муж тоже не старался особенно. Он и так за меня много заплатил, – что-то повернулось в Монике, когда она поняла, что убить хотели… Хани? Но почему ее дочку? – И так платья купил, обул, считай, из нищеты вытащил, не обижал… относился лучше, чем родители. Но таких деликатесов тоже не покупал, много на Хуана уходило, он не по средствам жил, долги часто делал.
Теперь побагровел уже Хуан.
Энтони даже ухом не повел в его сторону, он еще всех расспросит! Подождите!
– Альваро, когда ухаживал, впервые что-то такое подарил, я при нем попробовала – и мне сразу стало хуже, он меня тут же отвез к лекарям, они и определили, что мне мед нельзя. И дочке тоже.
– Ага.
– И он мне больше ничего такого не покупал, а слуги… я просила Карлу не класть в мои блюда мед. Но так часто делают.
Ну да. Когда фигуру блюдут…
Эла Карла ничего удивительного и не заметила, понятно же, энне полнеть не хочется. Ну и не ест она мед, так
