Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер
Володя рассмеялся, будто Арина пошутила – она не была уверена, что это так, – и примирительно поднял руки. Наверное, он сказал бы что-то еще, но тут на берегу возник Улисс. Возник – лучшее слово, чтобы описать внезапное появление из ниоткуда.
Так, пожалуй, мог бы вести себя призрак. Или демон.
V
– Нет. – Улисс перевернул страницу – кажется, он читал Блока.
– Нет? Просто нет, и все?
– Мне не требуется помощь барышни из будущего, которая при каждом удобном случае упоминает некоего господина с фамилией Поттер. Одержимые натуры всегда вызывают у меня подозрения.
Улисс ни в какую не соглашался на эксперимент. Кажется, ему не хотелось возвращать утраченные воспоминания. Значит, придется изменить план.
– Я соврала, – сказала Арина. – На самом деле мне плевать на твои воспоминания.
– Вот как? – Улисс приподнял бровь.
– Да, представь себе, я могу быть жуткой эгоисткой. Дело в том, что, – Арина сделала вид, что подбирает слова, – это не тебе нужна моя помощь, а мне – твоя. Просто я подумала, что надо что-то предложить взамен.
– Если помощь нужна для того, чтобы утопить Седова в море, я готов.
Арина выдавила из себя улыбку, досчитала до трех и рассказала про полуночник. До этого о даре она говорила вот так, открыто, только с дедом и Володей. Использовать собственную боль как приманку казалось неправильным – и даже предательским по отношению к себе, – но если сотону нужен полуночник, рассудила Арина, его может заинтересовать ее рассказ.
Улисс действительно слушал очень внимательно, а потом спросил:
– Значит, тебе нужна помощь, чтобы…
– …вернуть власть над моим ветром, да, – прозвучало глупо, будто Арина – одна из феечек Винкс, но Улисс кивнул.
– Кажется, я знаю место, где нас не потревожат.
– Мне стоит бояться? – пошутила Арина.
– О, вряд ли, – улыбнулся Улисс. – Самое страшное уже случилось. Ты мертва.
Арина не верила в ауру, карму и прочий мистический бред. По крайней мере до того, как мистический бред стал ее единственной реальностью. Но заброшенный монастырь на острове с самого начала вызывал у нее озноб. Улисс рассказывал, что после революции всех монахов тут перерезали, а тела бросили в море (откуда он это узнал, Арина понятия не имела). Может, поэтому остров и облюбовал сотон? Зачаровал его, спрятал от глаз живых так, чтобы никто сюда не смог добраться по своей воле?
Стены монастыря обрушились частично и к тому же неровно, поэтому создавалось впечатление, что руины скалятся и все это распахнутая пасть неведомого чудовища. Одно неосторожное движение – и Арину проглотят и даже не подавятся.
Совсем как Капитана.
– С чего же мы начнем? – Улисс прислонился к стене.
Он не сводил с Арины глаз. Странных, чужих и потемневших глаз.
– Я хотела попробовать медитации. Слышал про них? – Арина решила импровизировать.
– Я слышал кое-что другое, – неестественно ровные зубы Улисса блеснули в улыбке. – Историю о девочке, которая родилась в семье ветряников и всю жизнь боялась своего дара. А еще очень любила совать нос куда не надо.
Можно было не спрашивать, правда ли Улисс – сотон. Арина всматривалась в его искаженное усмешкой лицо, пыталась найти что-то знакомое в черноте глаз – но тщетно. Она попятилась к выходу, но быстро уперлась спиной в нечто твердое. Арина повернулась. Позади на первый взгляд ничего не было. Но, протянув руку, она наткнулась на невидимое стекло.
– Почему ты сразу меня не поглотил? – Арина развернулась к Улиссу. Надо было выиграть время, а самой тайком подумать про план спасения. – Значит, все это время тебе было плевать на меня, да? – продолжила Арина. – Притворялся другом, а сам…
– Улисс не притворялся, а я – да. Ты еще не поняла? Это тело – всего лишь сосуд. А твой друг – просто жалкий сосед, вот и все.
– Жалкий сосед? – Что-то внутри сжалось от ярости и боли. Арина вспомнила, что Володя рассказывал про принцип ванны, и ей вдруг стало жаль Улисса. Он не заслуживал делить собственное тело – или душу – с сотоном.
Демон между тем продолжал говорить. По его словам, настоящее имя Улисса – Иван Каверин. Умирая, он заключил сделку с демоном, чтобы тот его спас. Так сотон и заполучил его тело.
– Только не говори, что привязалась к нему, – улыбнулся сотон. – Улисс, Иван – называй как хочешь – того не стоит.
– Я бы подарила тебе мозги и сердце, – прошипела Арина, смотря в черные глаза. – Но я не волшебница Изумрудного города.
– Зато я в некотором смысле – да, – сказал сотон и обратился дымом.
Арина замерла. Страха не было, но тело оцепенело, будто обратилось в камень. Теперь, когда Арина стояла перед сотоном, смотрела на хохочущую черноту, клубящуюся над ее головой, она поняла: наивно было надеяться, что его поиски помогут спастись. Вот он, висит в воздухе, и совершенно ясно, что никто никого отпускать не собирается.
Но и сдаваться – тоже. Арина сжала зубы. Улисс хотел выбраться. Она надеялась, что он говорил об этом сам, без подсказки сотона. Что в нем еще остался человек, заключивший глупую сделку.
Потом вспомнились Володя, дед и, наконец, Софа. Арина будет бороться. Не даст дыму себя проглотить.
Сотон, кажется, умел читать мысли. Как только Арина подумала о нем, он бросился на нее, и свет померк. Остров, монастырь, собственное тело – казалось, все исчезло, обратилось в горько пахнущую небытием черноту. Арина билась, кричала, махала кулаками, а потом раздался голос сестры:
– Море волнуется раз! – И глаза обожгло светом.
Если это смерть, настоящая, бесповоротная смерть, то почему Арине все еще больно?
– Вы, дети-полуночники, такие, приносите беду всем, кто оказывается рядом! – кричал дед на рыдающую мать.
Арина сидела на полу. Она была ребенком и одновременно – собой, взрослой, успевшей понять, что дед прав.
Пылинки кружились в свете настольной лампы, поблескивали полуоблезшие наклейки с героинями «Сейлор Мун», плюшевый медведь свисал с покосившегося шкафа. Стены чернели трещинами.
Дом разваливался. И Арина, кажется, вместе с ним.
Хлопнула дверь. Мать ушла. Дед повернулся к Арине:
– Мне жаль, Тучка, что ты услышала все это.
– Значит, я всем приношу беду? Как мать? – прошептала Арина.
– Да, – просто ответил дед, опустился на корточки и погладил ее по щеке.
Стук-стук-стук – беду-беду-беду – приносишь беду, приносишь беду, приносишь беду – стук-стук-стук – сердце билось, билось, билось – ненавидела, ненавидела, ненавидела – как же Арина себя ненавидела заранее за все, что придется пережить окружающим из-за нее.
